Расскажи мне про войну

«Читала бы лучше книги!» – в сердцах говорила мать, когда дочь начинала допрос о бабушках и дедушках по линии бросившего их отца. Но книги казались Марине не честными. Не могла она ощутить в них душевность. Как-то не получалось.

Даже соцсети она читала от безвыходности. Еще картинки посмотреть или видосики – куда ни шло, а тексты – полоски символов, собранные группками. Скукота!

Ей очень нравилось в свободное от уборки и готовки время сидеть напротив тахты Васильвасилича и слушать, как он рассказывает про своих детей, внуков, про свою долгую трудовую деятельность, про свое детство.

Она внимательно слушала, иногда даже записывая его истории в свою тетрадку. Но терпения не хватало, или захватывал сюжет, и все рассказы оставались недописанными.

Единственное, о чем он старался не говорить, – это о войне. Но это же так интересно! Целая эпоха! О которой ее поколение имеет уже несколько путанное представление.

Марина точно знала от мамы, что он служил в пехоте и встретил победу в Вене. Но сам он Марине никогда об этом не рассказывал, даже, когда она просила.

– Жили мы не богато, но дом был крепкий… Отец с братьями сами ставили. Потом уже мама в колхозе дояркой работала, отец ночью сторожил поля, а днем трактора налаживал. Все при деле! За мной с Кузей сестра глядела. Паша – красивая девка! Ей еще и четырнадцати не было, а вокруг ухари вились. Поэтому у нас с Кузьмой в друзьях водились ток взрослые. Я с ним в ночное ходил с семи лет. А с восьми покуривал! – дед беззлобно рассмеялся, обнажив десны, – не то что ты, тютёха!

Марина поежилась, она до сих пор корила себя, что отобрала у деда последнюю радость.

Папиросы она уже четвертый год не приносила, даже когда Клавдия скончалась, не дала старику закурить, говоря, что сама не курит и ему не даст.

– Со с ранья – дрова, печка, вода. Паша огород поливает, полет. Как солнце в зените, так идет домой обедать да нам науку давать. А у мене уже картоха горячая. Кузька на лавке умытый да сухой ждет, пока сестрица ему тюри намешает.

Он махонький только из Пашиных рук ел, мене за кормильца не признавал, хоть я и нянчился, и жопку ему мыл.

– Фу!.. ВасильВасилич, я же кофе пью, что за выражения!

Дед опять радостно оголил десна, он всегда был рад подразнить излишне серьезную молодую сиделку.

– Ну а как ты хотишь?! Предмет есть, а слова нет?!

Марина не смогла сдержать улыбки.

– Мама говорила, Вы рано на работу устроились. Там же в колхозе?

– Дык, это уже опосля было-то.