Большие надежды

Переводы на все языки, множество экранизаций, ведущих свою историю с 1917 года, постановок и даже мультфильм… «“Большие надежды” получились самым цельным из всех произведений Диккенса, ясным по форме, с сюжетом, согласующим глубину мысли с замечательной простотой изложения», – писал знаменитый в Англии романист и исследователь творчества Диккенса Энгус Уилсон. Редко кто из читателей и зрителей «Больших надежд» – даже и в столь не похожей на викторианскую Англию России – не примерял на себя историю обычного мальчишки Пипа, волею судеб превратившегося в джентльмена и на всю жизнь покоренного холодной красавицей Эстеллой.

Глубокое проникновение во внутренний мир, в психологию человека, увлекательный сюжет, изрядная толика юмора – нет сомнений, эту знаменитую книгу всегда будут читать и перечитывать.

При выпуске классических книг нам, издательству «Время», очень хотелось создать действительно современную серию, показать живую связь неувядающей классики и окружающей действительности. Поэтому мы обратились к известным литераторам, ученым, журналистам и деятелям культуры с просьбой написать к выбранным ими книгам сопроводительные статьи – не сухие пояснительные тексты и не шпаргалки к экзаменам, а своего рода объяснения в любви дорогим их сердцам авторам.

У кого-то получилось возвышенно и трогательно, у кого-то посуше и поакадемичней, но это всегда искренне и интересно, а иногда – неожиданно и необычно.

В любви к «Большим надеждам» признаётся писатель и литературный критик Леонид Бахнов – книгу стоит прочесть уже затем, чтобы сверить своё мнение со статьёй и взглянуть на произведение под другим углом.

© М. Ф. Лорие, наследник, перевод, 2017

© Л. В. Бахнов, сопроводительная статья, 2017

© Состав, оформление, «Время», 2017

Большие надежды. Роман

Глава I

Фамилия моего отца была Пиррип, мне дали при крещении имя Филип, а так как из того и другого мой младенческий язык не мог слепить ничего более внятного, чем Пип, то я называл себя Пипом, а потом и все меня стали так называть.

О том, что отец мой носил фамилию Пиррип, мне достоверно известно из надписи на его могильной плите, а также со слов моей сестры миссис Джо Гарджери, которая вышла замуж за кузнеца. Оттого, что я никогда не видел ни отца, ни матери, ни каких-либо их портретов (о фотографии в те времена и не слыхивали), первое представление о родителях странным образом связалось у меня с их могильными плитами.