Евгений Онегин

], как раз встает на его защиту:

Зачем же так неблагосклонно

Вы отзываетесь о нем?

За то ль, что мы неугомонно

Хлопочем, судим обо всем,

Что пылких душ неосторожность

Самолюбивую ничтожность

Иль оскорбляет, иль смешит,

Что ум, любя простор, теснит,

Что слишком часто разговоры

Принять мы рады за дела,

Что глупость ветрена и зла,

Что важным людям важны вздоры,

И что посредственность одна

Нам по плечу и не странна?

    (8, IX)

Здесь мы с удивлением узнаем об Онегине нечто такое, чего прежде в нем как будто не замечали: 1) он, оказывается, имел пылкую душу; 2) был неосторожен в жизни; 3) раздражал своим умом окружающих; 4) не занимался «вздорами», которые в свете считаются важными вещами; 5) явно возвышался над уровнем посредственности.

Кажется, это какой-то другой Онегин, не очень похожий на «молодого повесу», описанного в первой главе: тот, как мы помним, просто устал от светских развлечений и любовных интриг, пострадал от русской хандры, сделался угрюмым и томным, как Чайльд-Гарольд (1, XXXVIII), и по случаю уехал в деревню.

Новая характеристика куда лучше подошла бы герою другого произведения другого автора – Чацкому, умному и честному герою комедии Грибоедова. Ведь это он, Чацкий, своей пылкостью и умом оскорблял и смешил московское общество и на себе испытал его ветреность и злобу. И точно: именно с Чацким через три строфы автор и сравнивает вновь появившегося в Петербурге Онегина:

Он возвратился и попал,

Как Чацкий, с корабля на бал.

    (8, XIII)

В странствиях после убийства Ленского Онегин провел три года и вернулся из них с новыми мыслями о своей жизни и самом себе. Столько же времени прошло после окончания ссылки Пушкина (сентябрь 1826 г.) до начала работы над главой о путешествии Онегина – 2 октября 1829 г. Тогда были написаны ее первые строфы, которые потом, решив исключить путешествие из основного текста, Пушкин перенес в восьмую главу:

Блажен, кто смолоду был молод,

Блажен, кто вовремя созрел,

‹…

Но грустно думать, что напрасно

Была нам молодость дана,

Что изменяли ей всечасно,

Что обманула нас она;

Что наши лучшие желанья,

Что наши свежие мечтанья

Истлели быстрой чередой,

Как листья осенью гнилой…

    (8, X–XI)

Эти строфы Пушкин написал в Москве, вернувшись из путешествия к персидской и турецкой границе, где русские войска вели боевые действия с Персией.