Фиалки расцветают в мае

Я, как и договаривались, подготовила портрет, – открыв тубус, я выудила из него рисунок, расправила и протянула владельцу. – Вот.

Марк всё это время с любопытством разглядывал мой наряд, вальяжно раскинувшись на сидении.

– Интересно, – произнёс он непонятно к чему и взял из моих рук портрет.

Несколько минут он рассматривал рисунок, а затем неожиданно для меня порвал его на две половины.

– И вы ещё смеете мне предлагать это? Убогая пародия на то, что вы называете «портретом», – он разорвал ещё на две части.

 – Если не умеете рисовать – не беритесь, – ещё на две части, – а если умеете, то хотя бы старайтесь, – ещё на две части. – Кому бы там ни нравились ваши рисунки, для меня вы – бездарность, – ещё и ещё рвал на кусочки.

Я тупо смотрела на клочки бумаги в его руке и никак не могла поверить, что это моя работа. На глаза наворачивались слёзы. Бессонные ночи, столько стараний…

– Ну, и хорошо, что ты разорвал его! – внезапно я вспылила. – Мне тоже не понравился он.

Никогда в своей жизни я не рисовала лица уродливее этого. Столько мучений испытала я, пока рисовала тебя. Каждую минуту грозилась его порвать. Так что хорошо, что ты сам это сделал.

Перед моими глазами была пелена злости и обиды, поэтому уже было всё равно, что он подумает обо мне. К чему это приведёт. Такое стерпеть я не могу. И ещё я думала, что этот человек может быть хорошим? Ничего подобного. Правильно о нём говорил Саша. Ужасный и жестокий.

Марка, однако, мои слова разозлили не меньше, и он, резко поднявшись на месте, исказился в лице.

– Вам не кажется, что когда просят прощения, то извиняются немного не таким образом? Совсем страх потеряли?

Я хотела казаться сильной, невозмутимо смотреть ему в лицо, но глазам тяжело было сдерживать поступающие слёзы.

– Но ты первый меня обидел, – тихим дрожащим голосом произнесла я.

– Обидел? – с недоверием он посмотрел на меня.

– Да, потому что я творческая душа, – и полились стихи из неоткуда:

Меня легко обидеть и легко задеть,

Но я могу сдержаться.

Сойти вам может это с плеч,

Но в голове моей остаться.

Я так старалась вас рисовать, ночами не спала. Никогда я столько усилий не прикладывала в рисунок. Хотела, чтобы вам понравилось. А вы взяли и порвали его, – опустив взгляд, я начала горько плакать от обиды.

– Простите, – спустя минуту колебаний, провинившимся голосом произнёс Марк.