Да – тогда и сейчас

 – Это Питер? Что он здесь делает?

Кейт вскочила и обернулась. Питер стоял на крыльце под погашенным фонарем и раздумывал, постучать или нет. Увидев, что все смотрят на него, он поднял руки, словно сдаваясь.

Фрэнсис открыл дверь.

– Что еще? – спросил он, глядя через плечо Питера в темноту.

– По-моему, на сегодня достаточно, – добавила Лина.

Питер понимающе кивнул. Он нервно сглотнул, и адамово яблоко у него на шее дернулось. Питер сглотнул снова. Обернувшись на свой дом и глубоко вдохнув, словно ныряльщик перед погружением, он переступил порог.

– Вы не могли бы позвонить в полицию? – спросил Питер, глядя только на Кейт, но дожидаться ответа не стал, а пошел мимо застывшего семейства через гостиную, через столовую, прямо в кухню, где на стене висел телефон, ровно на том же месте, что и в его собственном доме. Глухой щелчок снятой с рычага трубки прозвучал в полной тишине.

Лина хотела что-то сказать, но Фрэнсис жестом велел помолчать.

– Что происходит? – спросил он, направляясь в кухню вслед за мальчиком.

Питер пристально посмотрел на него, но не ответил. Он уже дозвонился.

– Да. Здравствуйте. Пожалуйста, пришлите кого-нибудь на Джефферсон-стрит, дом семнадцать-одиннадцать. Да. Пожалуйста, быстрее. Моя мама схватила папин пистолет.

Лина прижала ладонь к губам, а Сара и Натали бросились к окну. Кейт не отрывала глаз от Питера. Фрэнсис покачал головой. Да быть не может. Парень что-то напутал. Вот поэтому-то свидетели из очевидцев никудышные. Раньше мать Питера уже брала пистолет мужа, и мальчик решил, что она возьмет его снова.

– Я пойду туда, – решил Фрэнсис.

– Подождите, – возразил Питер. – Пожалуйста, подождите.

Видя, как Питер держит синюю телефонную трубку, словно собираясь подать милостыню, Кейт понимала: он мучительно соображает, как разрядить обстановку, как удержать Глисонов подальше от разыгравшейся у него дома драмы, пусть даже он и воспользовался их телефоном.

Фрэнсис не стал ждать. Оттолкнув Лину, он бросился к выходу и через мгновение уже стоял, широко расставив ноги, на потертом коврике веранды Стенхоупов и яростно колотил в дверь. Никогда еще Кейт не видела своего отца таким.

– Брайан! – орал он.