Хлеба и зрелищ

Нет, Мод слишком хорошо воспитана и не способна на такую выходку. Несомненно, он ее загипнотизировал!

4

Мод Пемпль, а теперь м-с Вильям Брилль, прекрасно владела собой и была великолепно настроена, когда репортеры явились к ней в отель Ритц, где она занимала шесть комнат. Мод курила папиросу и занималась примеркой туфель. Приказчик из обувного магазина достал из чемодана пятнадцать пар туфель с серебряными пряжками и на высоких каблуках.

– Мы – Милли и я – решили пожениться, вот и все, – объяснила она.

– Но ваша мать говорит, что вы были загипнотизированы, – объявили репортеры.

– Пожалуй, она права – сказала молодая м-с Брилль, выпуская колечками дым. Я чуть не впала в гипнотическое состояние от скуки и однообразия нашей жизни. Мне кажется, Билли – единственный настоящий мужчина из всех, кого мне приходилось встречать.

5

– Имя Пемплей не должно быть втоптано в грязь подобным мезальянсом, – заявил в своем клубе на Пятой Авеню Фредерик Пемпль, дядя новобрачной.

Его прадед, который заложил фундамент пемплевским миллионам, некогда продавал виски индейцам, вернее-обменивал виски на меха. Он был женат на скво, и по сей день Пемпли утверждают, что в них течет кровь индейской принцессы.

6

– Она поступила по-своему и пусть за это расплачивается, – сказал отец Мод, мрачный человек, писавший в газеты письма о правах собственников и о нравственности.

– Иными словами вы хотите от нее отречься?

М-р Пемпль, ответил уклончиво:

– Если дочь захочет меня видеть, я ей не смогу отказать, но я не допущу, чтобы этот человек переступил порог моего дома.

Эти слова звучали грозно, предвещая лишения наследства, нищету и прочее, и прочее…

Но вскоре газеты узнали, что у новобрачной есть отдельный капитал – пять миллионов долларов, а кроме того, она получает ежегодно двести тысяч долларов с капитала, завещанного ей бабушкой.

– Они меня не запугают, – сказал молодой Вильям Брилль, когда ему сообщили, что Пемпли отказываются признать его своим зятем. – Пока я здоров, – я сам себе господин. Ради женщины, которую я люблю, я готов исполнять любую черную работу, лишь бы это был честный труд. Я могу содержать свою жену.