Растревоженный эфир

 – Арчеру не понравилась покровительственная интонация, которую он уловил в голосе Эрреса.

– Обязательно. – Эррес махнул рукой официантке, чтобы та принесла еще два стакана пива. – Нэнси Макдональд. После окончания колледжа она собирается жить в Нью-Йорке, и в этом все дело. Мой отец нашел мне работу в «Дженерал моторс», но это в Детройте, а Нэнси не хочет жить в Детройте. А я не хочу разлучаться с ней на пару лет. В Нью-Йорке слишком много красивых парней. В конце концов она окажется в постели с кем-то из них и забудет своего приятеля-джентльмена из Детройта.

А я хочу, чтобы она каждый день была со мной, чтобы мы вместе ездили в отпуск и каждый вечер виделись за обедом.

А ведь этот человек – фанатик моногамии, подумал Арчер.

– Послушай, а с ней ты это обсуждал? – спросил Арчер. – Предлагал выйти за тебя замуж и поселиться в Детройте?

– Да, – кивнул Эррес. – Бесполезно. А если мы будем жить в разных городах, она отказывается говорить даже об обручении. Не хочет, впервые попав в Нью-Йорк, обременять себя связью с фантомом.

Мужчина, находящийся на расстоянии тысячи миль, для нее – фантом.

– И поэтому ты решил, что до конца своих дней будешь актером? – в изумлении спросил Арчер. – Только по этой причине?

– Именно так. – Эррес выпил половину второго стакана. – И, конечно, в Детройт меня тянет гораздо меньше, чем в Нью-Йорк. Детройт я знаю. Вот я и прикинул, каким образом смогу зарабатывать на жизнь в Нью-Йорке. Составил списочек. И первую строчку занял театр. Для меня нет особой разницы, чем заниматься.

Я готов играть на сцене или делать «бьюики». Не надо изумляться, профессор. Девяти из десяти американцев наплевать на свою работу. Ты вот преподаешь историю. В этом твое призвание? – с вызовом спросил он.

Арчер отпил пива.

– Не уверен, – ответил он.

– Я твердо знаю, что хочу только одного: до конца своих дней жить с Нэнси Макдональд. Это мое единственное желание. Все остальное – ерунда. Возможно, этим я позорю свою семью и конституцию Соединенных Штатов Америки, но так уж вышло.

Короче, за свадьбу и за актерский грим. – Эррес поднял стакан. – В таком порядке.

– Дейвид Гаррик[21 - Гаррик, Дэвид (1717–1779) – знаменитый английский актер.] корчится от боли, – вздохнул Арчер. – Где бы он ни был.

– Пускай корчится, – усмехнулся Эррес. – Даже если этого старого лицедея сведет судорога, не беда. Где бы он ни был. Как-нибудь навести нас в Нью-Йорке.

А на следующий день разразился грандиозный скандал.