Растревоженный эфир

О’Нил открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом закрыл его и провел ладонью по столу.

– Теперь давай поговорим о Френсис Матеруэлл, – профессиональным тоном продолжал Арчер. – Как говорят на всех вечеринках, Френсис Матеруэлл – одна из наиболее многообещающих молодых актрис. – Он подождал возражений, но О’Нил предпочел промолчать. – Через два или три года она станет настоящей звездой, и ты сам говорил мне об этом, не так ли?

– Да, – печально ответил О’Нил. – Говорил.

– И тем не менее ты хочешь, чтобы я ее уволил?

– Да, – прошептал О’Нил.

– Ты настаиваешь, – продолжал Арчер тоном прокурора, зачитывающего обвинение, – чтобы я уволил всех пятерых?

– Мы настаиваем, – поправил его О’Нил.

– В таком случае, Эммет, – тут Арчер широко улыбнулся, – я тоже увольняюсь. Как-нибудь увидимся. – И он поднялся из-за стола.

– Клем!

Арчер посмотрел на О’Нила:

– Пожалуйста, сядь.

Арчер колебался.

– Сядь, сядь, – нетерпеливо повторил О’Нил.

Арчер с неохотой опустился на стул.

– Клемент, я думаю, ты пожалеешь о том, что заставил меня объясниться.

– А чего ты, собственно, ожидал?

– Я ожидал именно этого. – О’Нил выдавил из себя жалкую улыбку и провел ладонью по коротким жестким волосам на затылке. – Ты прав, мы просим тебя избавиться от этих людей не потому, что они плохие артисты. – Пауза. – Клемент, поверь мне на слово, для тебя будет лучше, если ты перестанешь задавать вопросы и позволишь мне уладить все формальности.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Ладно, пусть будет по-твоему. Их всех обвиняют в том, что они коммунисты. Спонсор хочет снять их с программы. Немедленно, а еще лучше – вчера.

Арчер моргнул и не сразу понял, что сидит с отвисшей челюстью. «Наверное, я выгляжу очень глупо», – подумал он.

– Еще раз, пожалуйста, – произнес Арчер, встретившись взглядом с О’Нилом.

– Их обвиняют в том, что они коммунисты, – пробубнил О’Нил, – и спонсор хочет снять их с программы.

– О’Нил согласен?

– Хатт согласен, – поправил его О’Нил.

– И какую, по-твоему, позицию следует занять мне?

– Позиция у нас может быть только одна. – О’Нил заерзал на стуле. – Что у меня, то и у тебя.

– Четверг – тяжелый день. – Арчер поморщился. – По четвергам я очень устаю. Ты мог бы подождать до пятницы.

О’Нил молчал, и Арчер понял, что решение ему придется принимать немедленно.