Золотые дети. Борьба

– Прости? – она ударила меня кулаком в грудь. – Прости? – и еще раз. А после, удары посыпались, и я едва устоял на месте. С безумием, у нее было достаточно силы, чтобы сбить меня с ног. – Прости!? – я принимал ее удары, осознавая, что виноват больше, чем кто-либо. Я виноват во всем, что с ней произошло. – Я ненавижу тебя, ублюдок! – ее кулак впечатался в мою челюсть, так что она хрустнула. Ауч. – Ты должен был дать мне сдохнуть! Должен был!

– Прости, я не могу этого сделать. – Прошептал я, и снова получил удар, на этот раз в живот.

– Ты… – ее грудь тяжело опадала. Затем, ее плечи резко опустились и она задрожала.

Голова Кристалл уткнулась в мою грудь. Я обнял ее, вкладывая в объятия больше, чем мог дать на самом деле. На самом деле, я хотел бы сделать больше. Оградить ее от плохих людей и мыслей. Но, то, что сделано, уже нельзя изменить. Кристалл, запрокинула голову, так что наши взгляды встретились.

Ее ладони взметнулись к моему лицу, нежно трогая ушибленную челюсть. Честно, мне было плевать на физическую боль. Бардак внутри ее головы, меня больше волновал, чем свой.

Она притянула меня к себе и коснулась губами. Я закрыл глаза, теряясь в не совсем нежном поцелуе. Он был безумным, как и наши колотящиеся сердца. Как ее глаза, несколько секунд назад. Как и ее удары, сыпавшиеся на меня. Кристалл потянула меня за собой, на кровать и я хотел остановить ее.

– Кристалл…

– … я хочу тебя.

– Но, – она развернула меня, спиной к кровати и толкнула на спину, забираясь сверху. Ее губы обрушились на мои, жадно забирая весь воздух из легких. – Кристалл, – прошептал я, когда она отстранилась, захватывая ворот футболки и разрывая его на части. – Я не хочу, чтобы ты винила себя.

– Ты о безумии? – она трогала взглядом мою грудь и мои мышцы сокращались.

– Ты можешь кусать меня сколько угодно. – Я погладил ее щеку. – Только, чтобы ты не страдала из-за этого. Я не хочу, чтобы ты проходила этот путь в одиночку.

Она вскинула бровь.

– Ты не хочешь меня. – Кристалл утверждала это… и отчасти, это было так. Но только для ее спокойствия. Я всегда буду хотеть ее. Всегда. Но, после того, что было на пожарной лестнице, я не хотел испытывать судьбу.