Энеида

«Ну, кто же эдак поступает?

Кто месяцами пьет-гуляет

И накликает гнев богов?

Не зря Зевес наш похвалялся,

Задать вам трепку обещался:

Отлупит так, что будь здоров.

Попробуй только, задержись.

Смотри, чтоб нынче же ты снялся,

Тайком отседова убрался,

Меня вторично не дождись».

Эней, как пес с хвостом поджатым,

Как Каин, враз затрясся весь,

В гонца угрозы верил свято:

Он знал, бесспорно, кто есть Зевс.

В минуту от Дидоны дунул,

Собрал троянцев, как на Думу,

Собрав их, дал такой приказ:

«Как можно быстро укладайтесь,

Со всею ношей собирайтесь,

И – к морю, к лодиям, как раз!»

А сам, вернувшись в дом подруги,

Свои манатья подсобрал,

Набивши хламом два баула,

На лодью шмотки отослал,

И дожидался только ночи,

Когда Дидона смежит очи,

Чтоб, не прощаясь, тягу дать.

Хоть он по ней истосковался

И грустный целый день болтался,

Но что же? Надо покидать.

Дидона сразу отгадала,

О чем грустит дружок Эней,

И всё себе на ус мотала,

Чтоб как пристроиться и ей:

Из-за печи порой глядела,

Как будто задремать успела:

И, мол, она не прочь поспать.

Эней решил, что уж уснула,

И можно делать ноги к югу,

А тут за бок Дидона – хвать!

«Постой, паршивый пес, собака!

Со мной сначала расплатись,

Не то подвешу кверху сракой,

Попробуй только, шевельнись!

За хлеб, за соль такая плата?

Ты всем, привыкшим насмехаться,

Распустишь славу обо мне!

Пригрела в пазухе гадюку,

Чтоб боль потом терпеть и муку,

Постлала пуховик свинье.

Прикинь, каким ко мне явился,

Сорочкой даже не владел;

Бесштанный, так пообносился,

В карманах ветерок свистел!

Да ты забыл, как пахнет рублик!

А от штанов остался гульфик,

И только слава, что в штанах.

Да и то порвалось и подбилось,

Позор смотреть, как все светилось,

Ткни пальцем – расползется в прах.

Тебе ли я не угождала?

Какого ты рожна хотел?

Какая стерва побуждала,

Чтоб ты тут сытый не сидел?»

Дидона горько зарыдала,

Волосьев горсти три нарвала

И раскраснелась, словно рак.