Энеида

А некие – те так хлестнули,

Что где упали – там уснули,

Сопели, сдавленно храпели,

А неки молодцы балдели,

Покуда петухи не спели —

И всё тянули, что смогли.

Дидона раненько проснулась,

Рассол попила с бодуна,

Оделася и обулась,

К гостям направилась она.

Взяла кокошник бархатистый,

Корсетик нежно-шелковистый,

И нацепила пять колец.

Обула красные сапожки

На стройные, литые ножки,

И вышла – словно под венец.

Эней же, с хмеля как проспался,

Соленый скушал огурец,

Потом умылся и собрался

Почти что трезвый, наконец.

Ему Дидона подослала,

Что мужу прежнему давала:

Штаны и парочку сапог,

Сорочку и кафтан атласный,

И шапку, поясок прекрасный,

И черный шелковый платок.

Когда оделись, то сошлися

И стали весело болтать;

Наелися и принялися,

Чтоб по-вчерашнему гулять.

Дама на гостя так запала,

Что даже выдумать не знала,

Куда деваться, что творить:

Болтала всякое, без дела,

Сама кокетливо глядела,

Энею б только угодить.

Дидона выдумала игры,

Эней чтоб веселее был,

И чтоб вертелся с нею тигром,

И горе чтоб свое забыл.

Себе глазенки завязала,

Играть с ней в прятки предлагала,

Энея б только ухватить;

Эней же сразу догадался,

Возле Дидоны терся, мялся,

Свою показывая прыть.

Во всяку всячину играли,

Кто как или во что хотел:

Одни в «журавушку» скакали,

А кто от «дудочки» потел,

И в салки пару раз сыграли,

И дамки по столу совали,

Никто там не был не у дел.

У них там каждый день похмелье,

Лилася водка как вода;

С утра банкеты и веселье —

Все пьяны, не ступи куда.

Энею, словно богдыхану

Иль польскому какому пану

Дидона служит всякий день.

Троянцы были пьяны, сыты,

Кругом обуты и обшиты,

Хоть голыми пришли, как пень.

Троянцы славно там кутили,

Сманили женщин – чуть не всех,

И с ними по ночам блудили,

А девок навводили в грех!

Эней Дидону тоже как-то

Напарил в здешней бане сладко…

Конечно, там не без греха!

Энея ужас как любила,

И душу грешную сгубила…

Дидона не была плоха!

Вот так Эней жил у Дидоны,

Забыл и в Рим чтоб кочевать.

Тут не боялся и Юноны,

А продолжал банкетовать;

С Дидоной тесно скорешился,

Как червь в навозе, там прижился,

Фавор терять – куда как жаль!

Ведь – хрен его не взял – задорный,

И ласковый он, и проворный,

И острый, как у бритвы сталь.