Золотые Дети

 – И что ты надела на себя?

Я устало выдохнула и треснула Шина в плечо, потому, что этот гаденыш ляпнул какую-то гадость.

К восьми, отец припарковал Порше у школы.

Я пялилась в окно, рассматривая стены школы. Как уже было сказано, школа была крохотной, в пять этажей, которой не помешал бы косметический ремонт. Кое-где, проглядывались трещины и цвета на стенах, местами выцвели. Квадратная лестница, что обступили ученики, вела к простым дверям, в деревянной оправе. Не то, что двери моей школы – вертящиеся и стеклянные.

Кстати, с ними было очень много связано. Я и мои друзья, частенько использовали их, как карусели и не только для себя.

– У тебя все получится.

Я повернулась к папе. Люблю его и он такой смешной. Чем-то смахивает на клоуна, в частности из-за внешности. Круглая голова, с залысиной и густой рыжеватой бахромой по бокам. Кустистые брови, нависают над прозрачно-голубыми, щенячьими глазами. Нос картошкой с ямками, на крыльях носа. Мама рассказывала, что в детстве, я очень любила папин нос и любила хватать его за него, лепеча при этом – Слива! Слива! Может, оттого, что я часто прикладывалась к носу, у него остались выемки? Сейчас, мне тоже хотелось потрепать его за нос, но я сдержалась.

Все же мне не три года, а папа не такой молодой, чтобы терпеть боль. Ха-ха.

– Я знаю, пап.

– Ты справишься с трудностями.

Такое ощущение, что он готовит меня к войне.

– О, конечно. Ты же знаешь меня. Если начнется бойня, я поймаю на бегу коня, и выпущу в небо белый флаг.

Папа рассмеялся.

Его взгляд прошелся по мне.

– Зачем ты надела эту…

Он точно хотел сказать эту дрянь или эту хрень или это серое подобие одежды…

– Толстовку? – подсказала я.

– Ага.

– Окей, – я развернулась к нему вполоборота. – Ты же знаешь, я люблю поесть.

– Ага.

– И я люблю эти джинсы.

– Ага.

Я вскинула брови, терпеливо дожидаясь его сверхспособностей в дедукции.

– Ты могла надеть что-то более… женственное.

– Хорошо. Начнем сначала. Проведи цепочку событий, от пункта А до пункта В.

Поиграй в «соедини точки». Дедукция рулит, – я поджала губы, когда папа так ничего и не понял из моей ереси. – Ответ находится на поверхности.

Он нахмурился.

– Акцентируйся на словах – поесть и узкие. Поесть, – я раскинула руки в стороны, показывая, как я люблю поесть. – Узкие, – и свела руки вместе.

Папа открыл рот, а потом в его глазах вспыхнули искорки. Доперло.

– Понял. У тебя все прекрасно. В смысле, ты хорошенькая.

– Пап, – заныла я.