Золотые Дети

Я ненавижу его, и он меня бесит, но опять же, что не сделаешь для своей семьи?

Сбежав по лестнице, в кухню, я наткнулась на маму. Внешне, она была измождена, но в глазах горел огонек. Ох, как врач, мама бы отругала себя, за излишнее количество кофеина.

Буркнув, что-то вроде; привет… задолбало… хорошо выглядишь… ненавижу эту работу, хочу спать, она чмокнула меня в щеку и волоча ноги по ступенькам, скрылась за углом. Я даже могу себе представить, как ее хрупкое тело падает на кровать. Лицо сморщивается, как у мопса, а храп сотрясает стены.

Папа готовил нам завтрак, а когда папа у плиты, это значит, подгоревшая яичница и пересушенный бекон.

Зато, я с облегчением вздохнула, когда увидела Шина с его любимой приставкой. Он вернулся к своему клише – отвалите от меня, я всех вас в гробу видел, и меня это не могло умалить. Я даже готова была позволить ему обозвать меня бесчувственной селедкой, но сдержалась. И без этого, найдет что сказать.

– Фу, она пересолена. – Буркнул Шин, попробовав папину стряпню.

– Заткнись, придурок. – Шикнула я на него, и улыбнулась папе. В фартуке, он походил на мороженщика. Да, папа не шеф-повар, но, по крайней мере, он старается накормить нас приготовленным завтраком, а не как другие, отмахнутся деньгами, чтобы перекусить где-нибудь в кафе. – Очень вкусно, папа. Ты сегодня будешь опять допоздна работать?

– Ох, – он сел за стол. – Надеюсь, что нет. Но, кто знает моего босса. Кстати, – папа наклонился ко мне. – Трэвор приходил на ужин?

У меня вспыхнули щеки.

– Кто-кто? – встрял Шин, не поднимая глаз от приставки. – У пастушки, появился трубочист?

Я шлепнула его по плечу.

– Вроде того.

Он широко улыбнулся.

– Вино было вкусным?

Ах, ты, черт. Не имею понятия, какое оно там было, но я избавилась от него, слив все в раковину. А папа, видимо, нашел бутылку в мусорном ведре.

– Я не пила.

Папа кивнул.

– Лучше избавится от нее, пока мама не увидела. – Он игриво сузил глаза, а потом серьезно добавил. – Вы предохраняетесь?

У меня чуть сердце не отказало.

– Нет, папа. – Я покосилась на Шина, что навострил уши. Мелкий гаденыш.

Папа открыл рот от шока.

– В смысле, мы вообще, нет. – Мои щеки горели от стыда.

– Хорошо.