Маугли

Другие тебя ненавидят за то, что не могут выдержать твой взгляд, за то, что ты умен, за то, что ты вытаскиваешь им занозы из лап, – за то, что ты человек.

– Я ничего этого не знал, – угрюмо промолвил Маугли и нахмурил густые черные брови.

– Что говорит Закон Джунглей? Сначала ударь, потом подавай голос. По одной твоей беспечности они узнают в тебе человека. Будь же благоразумен. Сердце говорит мне, что, если Акела промахнется на следующей охоте – а ему с каждым разом становится все труднее и труднее убивать, – волки перестанут слушать его и тебя.

Они соберут на Скале Совета Народ Джунглей, и тогда… тогда… Я знаю, что делать! – крикнула Багира, вскакивая. – Ступай скорее вниз, в долину, в хижины людей, и достань у них Красный Цветок. У тебя будет тогда союзник сильнее меня, и Балу, и тех волков Стаи, которые любят тебя. Достань Красный Цветок!

Красным Цветком Багира называла огонь, потому что ни один зверь в джунглях не назовет огонь его настоящим именем. Все звери смертельно боятся огня и придумывают сотни имен, лишь бы не называть его прямо.

– Красный Цветок? – сказал Маугли. – Он растет перед хижинами в сумерки. Я его достану.

– Вот это говорит человечий детеныш! – с гордостью сказала Багира. – Не забудь, что этот цветок растет в маленьких горшках. Добудь же его поскорее и держи при себе, пока он не понадобится.

– Хорошо! – сказал Маугли. – Я иду. Но уверена ли ты, о моя Багира, – он обвил рукой ее великолепную шею и заглянул глубоко в большие глаза, – уверена ли ты, что все это проделки Шер-Хана?

– Да, клянусь сломанным замком, который освободил меня, Маленький Брат!

– Тогда клянусь буйволом, выкупившим меня, я заплачу за это Шер-Хану сполна, а может быть, и с лихвой, – сказал Маугли и умчался прочь.

«Вот человек! В этом виден человек, – сказала самой себе Багира, укладываясь снова. – О Шер-Хан, не в добрый час вздумалось тебе поохотиться за Лягушонком десять лет назад!»

А Маугли был уже далеко-далеко в лесу. Он бежал со всех ног, и сердце в нем горело.

Добежав до пещеры, когда уже ложился вечерний туман, он остановился перевести дыхание и посмотрел вниз, в долину. Волчат не было дома, но Мать Волчица по дыханию своего Лягушонка поняла, что он чем-то взволнован.

– Что случилось, сынок? – спросила она.

– Шер-Хан разносит сплетни, как летучая мышь, – отозвался он. – Я охочусь нынче на вспаханных полях.

И он бросился вниз, через кусты, к реке на дне долины, но сразу остановился, услышав вой охотящейся Стаи.