Интердевочка

 – Да если бы вам потребовалось, вы бы нас в две недели без всякого закона ликвидировали. По всей стране. А мы вот гуляем до сих пор. Значит, нужны мы вам!..

– Нам?! – возмутился Миша. – Мы – спецслужба уголовного розыска, наша обязанность охранять имущество, жизнь и здоровье иностранных граждан, гостей нашей страны, а мы вынуждены больше половины рабочего времени посвящать вашей неуязвимой деятельности! И вы еще говорите, что вы нам нужны?!

– Ну не вам, – махнула рукой Зинка. – Может быть, вашим смежникам… Или еще кому-нибудь.

– Пошли, пошли, – испуганно сказал мент в форме.

– Вот именно. Чао, ребятки. До завтра. – Зинка подтолкнула жующую Наташку Школьницу: – Иди, иди, шалава. И не чавкай над ухом, грязнуха малолетняя.

– А разница только в возрасте и цене, – улыбнулась Школьница и на прощание выдула из жвачки пузырь. Пузырь лопнул, и дверь за ними закрылась.

Толя сел за стол и стал разглядывать Кисулины шмотки из сумки.

Женя взялся за мою сумку, Миша – за косметичку Гулливера.

– Сколько денег? – спросил Толя Кисулю.

– Не помню. Около тысячи двухсот.

Мы с Гулливером переглянулись. Значит, Кисуля уже троих успокоила по сто баксов каждого, да еще и успела сдать их «один-четыре». Ну дает Кисуля! Высокий класс!..

Толя словно прочитал наши мысли:

– Высокий класс! Значит, успела снять троих клиентов по сто долларов и даже валюту сумела сплавить один к четырем! А, Нина Петровна?

– Анатолий Андреевич, какая валюта! Это мои личные советские деньги.

– А ты не слышала, что участились ограбления на улицах? – спросил Миша.

– Я тебя умоляю, Миша!.. Ты же знаешь – общественным транспортом я не езжу, бываю только в приличных местах… Это все мои сбережения.

– А на книжке? – поинтересовался Женя.

Мы-то с Симкой Гулливером точно знали, что у Кисули не меньше ста тысяч где-то имеется. Но Кисуле можно только соли на хвост насыпать.

– Женя! Какая книжка?! Откуда? Всем известно, что я страшная транжирка – люблю хорошо одеться, держу «котов»… О какой книжке идет речь?

– А презервативов столько зачем, Серафима Аркадьевна?

– А как же?! – Сима Гулливер долго молчала, и теперь ей жутко хотелось повыступать.