Опасная Страсть

 – Его чаще применяют женщины, чтобы играть роль мужчины, но она хотела ощутить двойное проникновение.

Что-что? О чем он только что говорил? О страпоне? Эта та хрень с резиновым членом, цепляющимся на специальные трусы? На кой черт, девочка захотела экстрима, если была еще девственницей? Разве, она не знала, что после дефлорации итак ходишь, как будто у тебя в заднице тот самый страпон, так от двойного прессинга, там вообще полнейший хаос.

Тьфу, да, какая разница? Мне это не интересно. Уже выяснили, что произошло с Кэтрин, так какая разница, отчего она пострадала? Главное – она жертва.

– Ты пытаешься найти тему, чтобы задержать меня?

– Я пытаюсь сказать, что Кэтрин никому не говорила о своей девственности. Она была очень раскрепощена в общении с мужчинами, да и юмор у нее был, мягко говоря, не уровня скромницы. – Он опустил руку. – Ни одна разумная девственница, не откажется от ванильного секса, в пользу хард-кора.

– Ладно, – я скрестила руки на груди. – Допустим, мне любопытно.

 – Цоверг сказал, что у Кэтрин травмы насильственного характера. Простите, есть разница, когда девушку берут силой, даже пусть используют при этом игрушки, другое дело, когда партнерша готова к тому, что ее ждет. Девственница, желающая ощутить двойное проникновение… действительно, слышится как-то странно.– Было что-то еще, о чем никто кроме тебя и Морено не знает?

– Ничего. – Он пожал плечами, но его жест меня не убедил. – Морено переборщил с Кэтрин, и она получила травму.

Но, сам был в таком шоке, как будто никогда с этим не сталкивался. Насильник не впадает в ступор, при виде крови и страданий жертвы. Он питается этим, получает удовольствие. Как по мне, ситуация вышла из-под контроля по инициативе Кэтрин.

Тааак… я – что, защищаю Морено? Нет. Пока не допрошу горе-жертву и самого Джулиана. Цоверга, кстати тоже, все так и останется спутанным клубком. Мне нужны детали всего осмотра. Вот когда у меня будут объяснения всех троих, я смогу сложить картинку, а пока все походит на разбросанные детали Лего, при чем из разных серий.

И в этот самый тихий, я бы сказала, зловеще-тихий момент, у меня громко заурчал живот. Дерек нахмурился.

– Ты сегодня ела? – дай-ка вспомнить. Кроме кофе, виски и сигарет, в моем желудке пусто, как на скалистом утесе. – Проклятье, Надя. – Он быстро шагнул к своему столу, снимая телефонную трубку. – Я закажу что-нибудь из еды.

– Я устала и хочу домой.