Невинные создания

Ангел растворился в воздухе, а я как в землю врос, ощущая, что вот-вот превращусь в одно из тех статуй, стоящих в парке. Онемение конечностей уже началось, но там, где когда-то билось сердце, снова стало невыносимо больно. Звенящая лихорадка охватила грудину, сдавливая под прессом осознания – я виновен в том, что произошло. Я должен признаться Юджину в своем грехе и принять истинное наказание. Когда он узнает, смерть, покажется мне сущим пустяком, по сравнению с тем, чего я заслуживаю.

Выругавшись, я затянулся косяком и переместился к своему другу.

Бросив на меня короткий взгляд, Юджин не выдал удивления. Собственно, и радости от того, что я здесь, он тоже не проявил. Еще бы. Я навсегда останусь для него не другом, а напоминанием того, что случилось с нами. Привалившись плечом к дереву, он обратил свой взор к Элиоту, слегка склонив голову набок. Его волосы, в лучах утреннего солнца, отливали цветом крови… моей крови, которую я должен пролить, чтобы получить его прощение.

– Привет. – Я улыбнулся, чтобы не выдавать всего дерьма, что твориться у меня внутри.

 – Твой подопечный справляется?

– Да.

– Практиковал с ним «Божественную Искру»? – Юджин неохотно кивнул, не слишком заинтересованный говорить со мной. – И как? Удачно?

– Что тебе надо? – повернувшись ко мне, он приткнулся спиной к дереву и, сунув руки в карманы брюк, хмуро сдвинул брови.

– Да, просто спрашиваю. – Сделав затяжку, я пожал плечами и опустил глаза. На самом деле, я хотел поговорить о другом, но едва ли Юджин захочет возобновить старую пластинку.

– Просто спрашиваешь. – Утвердительно произнес он. – Ладно. Мне пришлось вывести его из себя, что бы он хоть что-то сделал.

– Ты угрожал ему? – я вскинул на Юджина вопросительный взгляд.

– Его семье. – Ангел задрал голову, таращась на крону дерева. – Ненавижу это делать. Теперь, он думает, что я буду преследовать его семью.

– Это в духе Найла. – Пробормотал я, удивленный, что Юджин прибег к способам ангельского садиста.

 – Что ты ему наговорил?

– Много чего. – Он сдвинул брови. – Но, думаю, сейчас у парня появилась еще одна причина, ради которой он готов сражаться.

Ага. Рыжуха… но, почему его голос отдает печалью? Неужели он вспоминает… господи, я даже не могу произнести ее имя, чтобы не почувствовать нестерпимое жжение в груди. Ее имя, как свежая рана. Шрам, который никогда не исчезнет. Как же… больно.

Я запустил пальцы в волосы, небрежно откинув их назад. Проклятье.