Невинные создания

В первую секунду, я распахнул глаза, наткнувшись на рожу Годвина, во вторую, резко сел, заехав лбом придурку в нос. Он крякнул, отпрянув назад, а я поморщился, ощущая пульсацию в черепе. Черт. Да у него там бетон, а не кости.

– Чего дерешься с самого утра? – недовольно проворчал «Рапунцель», потирая ушибленный нос.

– А ты чего таращишься на меня, пока я сплю? – я уснул? Я даже не помню, как провалился в темноту. После того, как Элиот ушел в ванную, я выкурил еще несколько сигарет и прилег на кровать, подремать.

– Может, я впервые в жизни видел, как живой труп пускает слюни. – Улыбнулся ублюдок.

– Ну, ты и мудила. – Годвин сморщился, но в перламутровых глазах горела насмешка. Скинув ноги на пол, я потер лицо. Потом огляделся по сторонам. – Где Элиот?

– С Юджином в садоводов играют. – Цокнул ангел, завалившись на матрас. – Потом пойдут в песочницу, куличики лепить.

Я хмыкнул. Судя по тону, косматого распирает от обиды, что его забыли пригласить.

– Я все еще читаю твои мысли, Вик. – Говнюк улегся головой на моих подушках. Черт бы побрал его лохмы. Не хватало мне его перхоть вдыхать. – Во-первых, у меня нет проблем с головой.

– Правда? – съязвил я, стаскивая со стула пачку и зажигалку. Надо бы заиметь себе нормальную тумбочку.

– Придурок. Я говорю о волосах. Чем они тебя не устраивают?

– Меня не устраивает, что ты разлегся на моей кровати.

– Это не кровать, а матрас. И, – он приподнялся на подушках. – Спроси любого – ангел в кровати, мечта каждого смертного. Тем более такого красавчика, как я.

– Как это мерзко слышится. – Скривился я, закурив. Поднявшись, я шагнул в кухню, выпить кофе. – Ну, а серьезно, где Элиот?

– Я же сказал – с Юджином. Он помогает парню адаптироваться к новой жизни.

Ага. И это новая жизнь? Моя прежняя была не сахаром, но существовать в качестве живого трупа, тоже не Священный Грааль.

– Хочешь обратно?

– Хочу, чтобы ты свалил из моей чертовой головы. – А кто-то у нас очень заботливый. Кофе сварил… и все равно, он мудак. – Ты можешь хоть на минуту не крутить свою музыку?

– Могу. – Скрестив ноги в щиколотках, Годвин заложил руки за голову. – Но, одному слушать ее неинтересно.

Потрясающе. На этом, запас слов у меня иссяк.

– Итак.