Кто косит травы по ночам

Гости не обидятся, поскольку прекрасно понимают, что явились неожиданно.

Вот он, чай русский!

Даже в самые лютые перестроечные моменты к чаю у них что-то было. Иначе – что ж это за жизнь, если и чайку не попить от души. И разве одна чашечка – это «попить чай» называется?

Чай нужно все время подливать. И закусывать. И опять подливать.

«Московский водохлеб» – так ее с детства называла бабуля. И скольких еще московских чаепитчиков так называли, любя, испокон веку?

На даче чаи готовятся особенные.

Надя кидает по щепотке всего в ополоснутый кипятком чайник, добавляет для бодрости любимого зеленого чайку, заливает кипящей водой.

Запах идет неописуемый!

Теперь – закусочки: колбаска, сырок (икру, извините, не захватила), малиновое варенье из необъятных бабушкиных запасов, пряники мятные, мармелад «лимонные дольки». Ну, вот, вроде можно и порадоваться, передохнуть, насладиться.

Жаль только, угостить некого.

«Дорогая редакция! Помогите!»

Настала пора приниматься за порядком надоевшую журнальную работу.

За свои трудовые годы она, благодаря своим читательницам, узнала столько жгучих женских тайн, столько печальных и неразрешимых коллизий, что казалось, если и есть в мире человек, у которого все идет по-нормальному, то это она сама.

Во всяком случае, до недавнего времени Надя так и думала и даже чуть-чуть завидовала тем, с кем происходит нечто «из ряда вон».

Хотя обычно происходило все чрезвычайное по элементарной глупости или идиотской неосторожности.

Или по отсутствию уважения к себе.

Или из-за дефицита любви и ласки.

В какое письмо ни глянь, все о том же.

«Дорогая редакция! Помогите! Вышла я замуж по любви. В доме все есть, что ни пожелаешь. Жить бы да жить, но муж бьет меня. Никогда невозможно угадать, как это начнется. Как гром среди ясного неба. Убежать невозможно – он сильнее, к тому же я слабею от страха.

Когда я думаю, что вот, еще удар, и меня не станет, он падает на колени, молит простить, говорит о любви. Раньше я верила, что вот, это кончится и больше никогда не повторится. Прощала его. Любила. Сейчас любви нет.

Я желаю ему самого плохого, что только может быть. Мечтаю, чтоб он заболел неизлечимой болезнью и долго мучительно подыхал. Тогда бы настала моя очередь изводить его.

Мне некуда уйти.