Не хлебом единым

Голова его была спрятана в плечи, и обе руки, соединенные в одном большом кулаке, лежали на зеленом сукне стола.

– Ну, – сказал Леонид Иванович. Поднялся, подал руку Лопаткину, показал на кресло и снова сел, принял ту же, привычную позу, как будто и не поднимался. Он закрыл глаза, помолчал некоторое время, потом хитро открыл один глаз и поднял бровь в сторону Дмитрия Алексеевича. – Поздравить тебя надо? А?

– По-моему, еще рано…

– Ты хочешь сказать… – Дроздов ухмыльнулся и закрыл глаза. – Он хочет сказать, что он скромен! – Тут Леонид Иванович покосился через плечо, и, проследив его взгляд, Лопаткин увидел в глубине кабинета, в кресле, лысоватого человека в офицерском костюме, без погон, того же самого, который сидел у Дроздова в прошлый раз и назвался Самсоновым.

– Мы это знаем, товарищ изобретатель, – продолжал Дроздов, добродушно и лукаво морщась. – Скромен, скромен! А сам уже небось спрыснул это дело! А? И меня не позвал!

– Четвертый раз спрыскиваю, Леонид Иванович. Может, еще столько придется.

– Ну, это у тебя, брат, упадочнические настроения. Достоевщина. Это мы сейчас развеем. Ты вот что скажи мне, товарищ Лопаткин. – Дроздов придвинул к себе настольный календарь и взял из чугунной гетманской шапки остро отточенный карандаш. – Мне сегодня будут звонить из филиала. Максютенку от меня туда забирают. Для участия в разработке технического проекта… литейной машины инженера Лопаткина. Знакома тебе эта фамилия? Он дружелюбно покосился на Дмитрия Алексеевича. – Так ты мне скажи, товарищ инженер, когда ты туда поедешь?

– Поеду вот… Я должен кое-что закончить.

– Три-и? Это меня устраивает. Устроит ли тебя? Он ведь у меня авдиевскую машину двигает! Не боишься?

– Я знаю. Вот и пусть двигает.

– Изобретатель-то… Благороден! – сказал Дроздов Самсонову.

– А через три месяца начнем мою, – спокойно продолжал Дмитрий Алексеевич, – если не передумает этот товарищ замминистра.

– Шутиков? Не-ет, не передумает. Он теперь болеет вашими машинами.

Дмитрий Алексеевич встал и протянул было руку прощаться, но Дроздов словно не заметил его руки.

– Сядь, посиди, куда торопишься? – Он добродушно засмеялся. – Куда торопится? Не пойму, – сказал он Самсонову, и тот в ответ весело задвигался в кресле и положил ногу на ногу. – Не пойму! – сказал Дроздов, снимая при этом трубку с телефонного аппарата.