Будь Со Мной

Раз уж у меня нет причиндала, так хоть жопа порадуется.

С ним невозможно разговаривать. Он вечно все опошлит.

Я ухожу в уборную, проклиная, что согласился встретиться с Маркусом. Его сейчас палкой не выгонишь, дай нажраться в говно, а потом еще и телок из эскорта вызвать. На пьяную голову у него на уме только секс.

Когда я возвращаюсь, вижу, что Маркус держит что-то в руках. Подхожу ближе и узнаю, что это такое. Трусики Самары.

Черт.

– Вот скажи мне. Ты телок к себе не водишь, не трахаешься и даже не дрочишь, а трусы лежат у тебя под подушкой.

– Не знаю. – Я пытаюсь выхватить их, но он одергивает руку.

– Серьезно, откуда они? – он прижимает их к лицу. – Черт, да они пахнут киской!

Проклятье.

– Откуда мне знать. – Я начинаю злиться. Пора бы Маркусу свалить из моей хаты. – Может, от прежнего жителя остались.

– Ну, я тебе скажу… у этой цыпочки фантастическая киска. Кто она?

– Я же сказал – не знаю.

Мне, конечно, плевать с кем будет Самара, но чисто по-человечески, жаль сводить ее с такой извращенной скотиной, как Маркус.

– Так, – Маркус сжимает трусы в кулаке. – Если ты не знакомишься с бабами, тогда остается только собрания. Они принадлежат одной из озабоченных шлюшек, да?

Из Маркуса не плохой детектив, но на самом деле он владелец автомойки на Бэр-Стрит.

– Отвали.

– Окей, – он поднимается, бросает трусы на диван. – Я пошел. У меня еще свидание намечено. – Маркус уходит, оставив после себя початые банки из-под пива и скомканные бумажки из-под гамбургеров.

Я убираю мусор со стола и плюхаюсь на диван. Кошусь на трусики, и неосознанно моя рука тянется к ним. Я подношу их к своему носу и медленно вдыхаю.

Дьявол. Не знаю, что пропитало ткань, но эта дрянь пробирает меня до костей. У меня стреляет в позвоночнике, а во рту собирается слюна.

Будь у меня член, он был бы уже твердым.

К одиннадцати, ложусь в кровать. Закрываю глаза, но вместо темноты, вижу образ Самары. Обрывки того, как она прижималась ко мне, как целовала и как всучила мне свои трусики.

Само собой, провалившись в сон, я вижу ее вполне в ожидаемой роли.

Обнаженная. Жаждущая.

Она полусидит на кровати, раскинув широко ноги в сторону; ее розовая киска блестит от влаги, трепещет. Ее руки закинуты за голову, пальцы, обхватив перекладину, стискивают ее. Ее глаза с вожделением смотрят перед собой. Грудь тяжело поднимается, ноздри раздуваются, будто ей не хватает воздуха.