Холодный дом

– Он говорит… Я знаю, это очень глупо, ведь мы так молоды… но он говорит, – и она залилась слезами, – что он нежно любит меня, Эстер.

– В самом деле? – сказала я. – Как странно!.. Но, душенька моя, я сама могла бы сказать это тебе давным-давно!

Ада в радостном изумлении подняла свое прелестное личико, обвила руками мою шею, рассмеялась, расплакалась, покраснела, снова рассмеялась, – и все это было так чудесно!

– Но, милая моя, – сказала я, – ты, должно быть, считаешь меня совсем дурочкой! Твой кузен Ричард любит тебя я уж и не помню сколько времени и ничуть этого не скрывает!

– Так почему же ты мне ни слова про это не сказала?! – воскликнула Ада, целуя меня.

– Как можно, милая моя! – проговорила я. – Я ждала, чтобы ты мне призналась сама.

– Но раз уж я тебе сейчас призналась, ты не думаешь, что это дурно, нет? – спросила Ада.

Будь я самой жестокосердной дуэньей в мире, я и то не устояла бы против ее ласковой мольбы и сказала бы «нет». Но я еще не сделалась дуэньей и сказала «нет» с легким сердцем.

– А теперь, – промолвила я, – я знаю самое страшное.

– Нет, это еще не самое страшное, милая Эстер! – вскричала Ада, еще крепче прижимаясь ко мне и снова пряча лицо у меня на груди.

– Разве? – сказала я. – Разве может быть что-нибудь страшнее?

– Может! – ответила Ада, качая головой.

– Неужели ты хочешь сказать, что… – начала я шутливо.

Но Ада подняла глаза и, улыбаясь сквозь слезы, воскликнула:

– Да, люблю! Ты знаешь, ты знаешь, что да! – и, всхлипывая, пролепетала: – Люблю всем сердцем! Всем моим сердцем, Эстер!

Я со смехом сказала ей, что знала об этом так же хорошо, как и о любви Ричарда.

– А как ты думаешь, милая моя Хлопотунья, кузен Джон знает? – спросила она.

– Если кузен Джон не слепой, душенька моя, надо думать, кузен Джон знает ничуть не меньше нас, – ответила я.

– Мы хотим поговорить с ним до отъезда Ричарда, – робко промолвила Ада, – и еще хотим посоветоваться с тобой и попросить тебя сказать ему все.

– Вот как! Значит, Ричард здесь, милочка моя? – спросила я.

– Я в этом не уверена, – ответила Ада с застенчивой наивностью, которая завоевала бы мое сердце, если б оно давно уже не было завоевано, – но мне кажется, он ждет за дверью.

Разумеется, так оно и оказалось.