Желанная пристань

Через миг…

Но в это томительно долгое мгновение перед отчаянным взором Сергея встал суровый лик Николая Чудотворца со старенькой маминой иконы, трепетный огонёк самодельной (это он ещё мальчишкой по маминой просьбе вырезал простенький светильник из пустой банки) лампадки, залитое слезами мамино лицо.

– Господи, Господи, Милостивый Боже, спаси моего сыночка! – шёпотом кричала мама. – Святитель Николай, защити раба Божьего Сергия!..

И волна замерла, будто прислушиваясь к тихому маминому плачу. А потом… потом медленно развернулась и понесла Сергея назад.

Он не верил своим глазам: справа и слева от него всё так же клокотали мощные встречные волны, а эта, усмиренная, плавно скользила к кораблю. И тихо-тихо, бережно, с материнской нежностью опустила свою недавнюю добычу на палубу.

Не ушибись, сынок!..

А через несколько минут шторм утих – так же внезапно, как налетел.

…Давно уже упокоилась мама Сергея Алексеевича, а пять лет назад и жена его умерла. Ни она, ни дочь так и не смогли до конца поверить в то, что это материнская молитва тогда спасла его от неминуемой смерти.

– Всякое на свете бывает… – пожимала плечами жена. Но о том, чтобы выбросить икону или лампадку, больше и речи не заводила.

Похоронив двух своих любимых женщин, Сергей Алексеевич сделался не то чтобы набожным – раз в месяц, а то и чаще, если выпадал большой праздник, стал ходить в церковь. Ставил свечи на канун и к празднику, заказывал обедни и панихиды. Купил себе молитвослов и Евангелие и в положенные часы добросовестно вычитывал утренние и вечерние молитвы.

И, возжигая от свечки свою самодельную лампадку, будто бы снова оказывался там, в бушующем море, и тихим шепотом просил:

– Милостивый Господи, прости меня, окаянного, – во грехах погибаю! Господи, спаси и помилуй мою неразумную дочь и внуков! Святитель Николай, помоги!..

Лизонька

Мне не пришлось придумывать сюжет этой истории. Всё это было – и я хорошо помню двух главных героинь. Да только времени прошло так много, что имена их забылись, и что стало с ними через столько лет – я тоже не знаю.

Вот и написалось – что написалось… Немножко сдвинулись «приметы времени», как будто это было в наши дни… Но это ведь не так уж важно.

У Лизоньки были золотистые волнистые волосы и голубые глазки – как у мамы. Только мама была на бумажном портрете и никогда не спускалась со стены поиграть с Лизонькой, спеть ей песенку или рассказать сказку про Колобка.