Белые одежды. Не хлебом единым

Ни в устной, ни в письменной форме. Ни в форме намека. Какого бы мнения ни придерживались на этот счет мои единомышленники…

– Мы знаем вас, можно было бы и не вкладывать столько огня в вашу клятву, – сказал Стригалев, давая понять Федору Ивановичу, что тот слегка сбился с нужного тона, что надо резче, четче. – Тем не менее мы не можем разрешить вам…

– Я сейчас же ухожу…

– Пусть досмотрит с нами рулончик, – проговорил кто-то с явной симпатией к Федору Ивановичу. С симпатией и с полемической ухмылкой. – Это будет ему интересно… Как ученому, стремящемуся к истине…

– Рулончик пусть досмотрит, не возражаю, – согласился Стригалев.

 – Федору Ивановичу повезло, это фильм-уникум. Иные доктора и академики не видели этого фильма. – И перешел на деловой тон: – Давайте тогда смотреть сначала, это и нам будет нелишне.

Вдали, как фонарик в ночном лесу, мигнула лампочка-малютка. Долго шелестела пленка – ее перематывали. Потом что-то застегнулось, что-то защелкнулось, вспыхнул яркий экран, и на нем задрожали слова английского текста.

Федор Иванович напрягся – он был не очень силен в английском. Но тут Стригалев со своего места начал лекцию!

– Этот фильм, как я уже говорил, представляет собой высшее достижение современной техники микрофильмирования. С помощью тончайших приемов удалось выделить и поместить под объектив живую клетку и создать условия, при которых она могла продолжать свои естественные отправления, продолжала делиться. В нее нельзя было вводить никаких красителей, тем не менее, как вы видели, и опять сейчас… Вот, вы уже видите, структура ее ядра.

Хромосомы. Вы увидите их сейчас в разных стадиях митоза… то есть деления клетки…

Федор Иванович понял: Стригалев перевел это слово специально для него. «Мог бы и не переводить, что такое митоз, я знаю», – подумал он.

– Перед нами клетка… Живая клетка амариллиса…

– Все же, по-моему, это аллиум сативум, – миролюбиво прохрустел голосок Хейфеца.

– К сожалению, начало оторвано, Натан Михайлович. Мы сейчас не сможем решить наш спор.

На экране уже началось деление клетки. Хромосомы шевелились, как клубок серых червей, потом вдруг выстроились в строгий вертикальный порядок. Вдруг удвоились – теперь это были пары. Тут же какая-то сила потащила эти пары врозь, хромосомы подчинились, обмякли, и что-то их повлекло к двум разным полюсам.

– Человеку удалось подсмотреть одну из сокровеннейших тайн, – проговорил Хейфец. – Перед нами такой же факт, как движение Земли вокруг Солнца.