Белые одежды. Не хлебом единым

Протянулась мужская рука в черном пиджачном рукаве и закрыла эту дверь.

Федор Иванович сейчас же ее распахнул и остановился на пороге. Он ничего не видел в черном мраке, который открылся перед ним, кроме большого голубоватого светлого квадрата, на котором двигалось что-то расплывчатое. Легко трещал киноаппарат. Здесь смотрели фильм.

Федор Иванович всмотрелся. На голубоватом экране двигалось что-то вроде серых пальцев, мягко ощупывающих пространство. Потом показалось, будто две прозрачные руки совместили серые пальцы и они склеились.

– Товарищи! У нас чужой! – раздался молодой мужской голос. – Вон стоит, у двери.

И сразу из тьмы к нему бросилась Лена, он увидел ее очки и за ними – бегающие глаза. Уперлась обеими руками ему в грудь. Он отвел ее руки.

– Что же наши-то! Сашка для чего сидит? – возмутился кто-то. – Зажгите свет!

– Ни в коем случае! – послышался дребезжащий повелительный голосок, как будто принадлежащий очень маленькому человеку. Нельзя, не зажигайте. Он же увидит всех!

– Здравствуйте, Натан Михайлович! – сказал в темноту Федор Иванович.

Он уже понял все. Здесь тайно собиралось то самое кубло, которое академик Рядно искал и не мог найти, и они смотрели какой-то запретный научный фильм. «Это же хромосомы! Деление клетки!» – догадался он.

– Я за него ручаюсь, товарищи. – Лена повернулась к нему спиной, как бы закрывая его от всех. – Это мой муж. Мой ревнивый муж. За мной прилетел. Добегался, муженек. Это я привела за собой такой пышный хвост…

– Когда в дело вмешиваются матримониальные дела… – опять вмешался непреклонный саркастический голосок Хейфеца.

– Товарищи! Пусть он и муж нашего ученого секретаря… – послышался строгий девичий голос, – я все равно должна напомнить то, о чем мы строго условились.

– Я тоже могу поручиться, – вмешался очень знакомый тенор. И сбоку вышел из темноты приветливо улыбающийся Краснов. – Федора Ивановича у нас все знают. Федор Иванович – это Федор Иванович. Человек неподкупный, справедливый…

– А я решительно против, – послышался во тьме спокойный, как всегда угрюмый голос Стригалева. – Федор Иванович принадлежит к враждебному направлению.