Север и Юг

Радость, доставляемая чувственными наслаждениями, в полной мере уравновешивалась гордым сознанием собственной способности обойтись без них, однако туча никогда не закрывает небо с той стороны, откуда мы ее ждем. Прежде, когда Маргарет приезжала домой на каникулы, недовольство матери ограничивалось легкими жалобами и мимолетными сожалениями, однако в светлых воспоминаниях о счастливом времени она забывалась и упускала из виду мелкие неприятные подробности настоящего. Во второй половине сентября осень заявила о своих правах дождями и холодом, заставив проводить дома гораздо больше времени, чем летом.

Хелстон располагался далеко от тех мест, где обитали люди их круга.

– В Англии не найти дыры глубже, – пожаловалась миссис Хейл в очередном приступе уныния. – Не перестаю сожалеть, что у папы здесь совсем нет знакомых. Он так замкнут. Не общается ни с кем, кроме крестьян и рабочих. Если бы мы жили в противоположном конце прихода, и то было бы легче: можно было бы пешком дойти до Стэндфилдов, да и Горманы оказались бы по соседству.

– Горманы? – переспросила Маргает. – Уж не те ли, что составили состояние на торговле в Саутгемптоне? О! Я рада, что мы с ними не общаемся. Не люблю купцов. По-моему, куда приятнее иметь дело с простыми крестьянами – у них хотя бы нет претензий.

– Нельзя быть такой привередливой, Маргарет! – воскликнула матушка, думая о молодом красивом мистере Гормане, которого однажды встретила в доме мистера Хьюма.

– Ничего подобного! Напротив, мой вкус широк и свободен. Люблю тех, кто работает на земле; люблю военных, моряков и представителей трех ученых профессий.

Уверена: ты не поставишь мне в упрек отсутствие восхищения перед мясниками, булочниками и свечных дел мастерами. Разве не так, мама?

– Однако Горманы не мясники и не булочники. Они заслужили уважение изготовлением прекрасных экипажей.

– Замечательно. Строительство и продажа карет тоже ремесло, причем куда менее полезное, чем дело мясника или булочника. О, до чего же мне надоело изо дня в день выезжать в экипаже тетушки Шоу! Как я мечтала пройтись пешком по улице или парку!

И Маргарет ходила пешком вопреки погоде.

На воздухе, рядом с отцом, ее охватывала такая радость, что хотелось танцевать. Стоило же среди вересковой пустоши подуть западному ветру, как она летела вперед подобно сорванному с дерева невесомому листу. Однако долгие вечера доставляли все больше неприятностей. Сразу после чая отец удалялся в маленькую библиотеку, и мать с дочерью оставались вдвоем.