Жила-была одна семья

– Ты хочешь поговорить о Ляле?

– Нет, я хотела сказать, что надо было позвать не только ее.

Саша снова промолчала. Зачем прикидываться и делать вид, что она не понимает, кого имеет в виду сестра? Прекрасно понимает, только не знает, к чему сейчас этот разговор. Если Ира считала, что надо было сообщить, почему не сказала раньше? Чтобы свалить грех на Сашу?

– Я тебя ни в чем не обвиняю, Сашенька. Я сама виновата. Так привыкла обходиться без него, что и не вспомнила даже.

«Не вспомнила? А я вспоминала.

– Ир, давай не будем, а? Что сделано, то сделано, и наоборот. Уже не исправишь.

– Есть ведь девять дней и сорок.

– У меня выставка через неделю в Монреале, помнишь? И я хотела там задержаться, съездить к нашим.

– Да-да, извини. Сама не знаю, как меня угораздило забыть. – «Знаю, конечно, но не признаваться же, что я не способна думать вообще ни о чем, кроме… Да и звоню сейчас просто для того, чтобы с кем-то разговаривать и ни о чем не думать».

– «Литературные герои девятнадцатого века».

– Кого повезешь?

– Татьяну, Наташу Ростову, Коробочку, нескольких барышень Диккенса, бедняжку мадам Бовари, Анжелику, королеву Марго и Оксану в черевичках.

– По-моему, Вакула верхом на черте был бы колоритнее. А еще у тебя прекрасно бы вышел Шерлок Холмс со скрипкой или сам мистер Домби.

«Она это специально или просто не замечала, что я никогда не делаю кукол мужского пола?»

– Наверное.

– Спокойной ночи. – «И все же почему она до сих пор не делает мальчиков?»

4

– Каких мальчиков? – Муж недоуменно выглядывал из-за газеты, и Ира поняла, что последнюю мысль невольно высказала вслух.

– Не живых. Не обращай внимания.

– Да. С живыми у Сашки ничего не выходит.

Он снова углубился в колонку биржевых новостей, а Ира поморщилась. И сама фраза, и грубоватое «Сашка» резали не только слух, но и душу.

Она заглянула к Пете. Мальчик спал, сбросив одеяло и раскидав по кровати кавалькаду покемонов. Ира аккуратно собрала пластиковых монстров, бережно сложила в коробку, накрыла ребенка, погладила легкие светлые волосы, машинально поправив свои – тяжелые, черные, вьющиеся плотными кольцами, как у Саши.