Краденое счастье

– Вы в порядке? – спросил Слава таким тоном, что сразу стало понятно: ему все равно, в порядке она или нет.

– Да, все хорошо, не беспокойтесь.

– Ну ладно тогда, – он взял нож, который Фрида все еще держала в руке, – а что, Льва Абрамовича дома нет?

Фрида покачала головой.

– Тогда пойдемте к нам. Этот гад, конечно, не вернется, но одной вам сейчас не нужно быть. Пойдемте, не спорьте, а то у меня обед сгорит. Я ж готовлю.

Фрида послушно отправилась за ним, чувствуя неловкость, что человеку, с которым она так высокомерно обошлась, пришлось защитить ее.

Она не интересовалась политикой, поэтому убеждения соседа, так возмутившие дедушку, не произвели на нее никакого впечатления.

Но комбайн… Фриду воспитали так, что любые проявления жадности и «хапужничества» претили ее натуре, и философия «можно все, пока никто не видит» была ей отвратительна.

Сосед, угрюмый мужчина с мрачным лицом, настоящий бирюк, сразу не то чтобы не понравился ей, но вызвал смутное чувство тревоги и беспокойства, и Фрида старалась лишний раз не попадаться ему на глаза.

Потом он пришел чинить крышу и держал себя очень просто, так что Фрида решила, что ошиблась в оценке этого сурового дядьки.

В разговоре он хоть и позволил себе резкие замечания, но в целом произвел впечатление умного человека, и Фрида обрадовалась, что не совсем они с дедом будут одиноки зимой.

«Раз у него дети, – думала Фрида, – значит, есть жена, просто сейчас она в отлучке, а когда вернется, может быть, станет моей подругой.

Ну, или на будущий год расскажет, что куда сажать, чтобы у меня стал участок хоть на десять процентов такой же красивый, как у них».

Но когда она увидела, что сосед собирает ягоды комбайном, сразу и бесповоротно разочаровалась в нем.

Когда человек хочет урвать свое любой ценой и не имеет внутренних табу, считала Фрида, общаться с ним не только противно, но и опасно. Со своим юношеским максимализмом и неопытностью Фрида не предполагала, что мужчинам бывает просто лень заниматься кропотливой работой сбора ягодки за ягодкой.

Теперь помощь Зиганшина представала совсем в другом свете. Наверное, он не просто пришел на выручку дедушке и внучке, а оказал им услугу, чтобы они чувствовали себя обязанными и потом из чувства долга делали бы, как он скажет.

Правда, Фрида, как ни напрягала ум, не могла сообразить, чем они могли бы быть полезны соседу, но в его бескорыстие все равно больше не верила.