Зима тревоги нашей

Она сама так говорит. Только если бы пришлось в защиту… э-э… ее чести и доброго имени… Как ты думаешь, кто это?

– По-моему, я знаю.

– Знаешь? Ну кто?

– Я.

Мэри разинула рот.

– Фу! Дурак! – сказала она. – Вечно ты меня на чем-нибудь подлавливаешь. Стоит мне зазеваться – и конец. Но лучше так, чем когда ты в миноре.

– Сенсация! Муж признается жене в преступной связи с ее лучшей подругой. Она поднимает его на смех.

– Нехорошо так говорить.

– Муж, вероятно, должен был бы от всего отпереться.

Тогда по крайней мере жена удостоила бы его своими подозрениями. Родная моя, клянусь тебе всеми святыми: я ни словом, ни делом не повинен в заигрывании с Марджи Янг-Хант. Ну, теперь ты поверишь, что я тебе изменяю?

– Ты?

– Значит, по-твоему, я недостаточно хорош, недостаточно привлекателен? Другими словами – кишка тонка?

– Ты прекрасно знаешь, что я не прочь пошутить, но это совершенно неподходящая тема для шуток. Ах, господи, вдруг дети там начнут лазить по сундукам! Разбросают и не подумают убрать.

– Я сделаю еще одну попытку, моя прелестная жена. Некая женщина, ее инициалы М. Я.-Х., со всех сторон обставила меня ловушками по причинам, кроме нее, никому не известным. Мне грозит серьезная опасность попасть в одну из них, а может, не только одну.

– Почему ты не подумаешь о будущем? Карты сказали – в июле, и так вышло три раза подряд.

Я сама видела. У тебя будут деньги, большие деньги. Подумай об этом.

– Неужели ты так любишь деньги, зайчонок?

– Люблю ли я деньги? Как это понимать?

– Неужели тебе так уж нужны деньги, что ради них можно заниматься черной магией, шаманством, колдовством и прочими темными делишками?

– Ну, пеняй на себя! Ты первый начал! Я не позволю тебе прятаться за этими словесами.

Люблю ли я деньги? Нет, деньги я не люблю. Но вечные заботы я тоже не люблю. Мне хочется высоко держать голову в нашем городе. Мне не хочется, чтобы мои дети чувствовали себя хуже других, потому что они не могут одеваться, как… ну, как некоторые. Мне хочется высоко держать голову.

– И деньги послужат подпоркой для твоей головы?

– Они сотрут презрительные усмешки с физиономий твоих спесивых друзей.

– Над Хоули никто не насмехается.

– Это только ты так думаешь. Ты просто ничего такого не видишь.

– Может быть, я просто ничего такого не жду, потому и не вижу.

– Ты что же, хочешь убить меня своими распрекрасными Хоули?

– Нет, родная. Теперь такое оружие несколько устарело.