Колыбельная для собаки

Семья, как за каменной стеной, на все руки мастер и на работе без него земля не вертится.

Ещё Дикси не умел поворачивать голову – всем корпусом разворачивался. Хотя у волков шея подвижная. Скорее всего, наш пёс всегда был готов к атаке и сразу принимал боевую стойку.

Однажды шла я домой со второй смены. В это время на улицах уже никого не было, а тут прицепился какой-то мужик. По-хорошему не понимал, тащился до самых ворот. Я-то знала, куда его веду. Во дворе кавалер приосанился – покладистая девица попалась, вот сейчас и в дом пригласит.

Повезло на ночь глядя, нечего сказать. Я гостеприимно распахнула дверь. Дикси вылетел беззвучно. Что случилось дальше – не знаю, темно было. Да и не слишком интересовалась. Пёс вернулся победителем.

Дикси всё так же сторожил по ночам, цокая когтями по полу. Рычал время от времени, гавкал на кого-то. Может, на кошек. Соседи продолжали бурчать, мы смиренно оправдывались.

В одну ночь пёс уже совсем совесть потерял – кидался на дверь и лаял, не переставая.

Дверь из комнаты выходила не на улицу, а в пристройку – коридорчик с кухней. Двор маленький, никто в темноте по нему не шастал. Мыши, разве что, да бездомные коты.

Сначала по очереди пытались пса угомонить, представляя, что услышим завтра. А потом испугались – так Дикси ещё никогда не бесновался. Шерсть – дыбом, глаза остервенелые, вместо лая – рык с хрипом. Кого там чёрт принёс?

Крыса, что ли, пол прогрызла? Однажды наткнулись на такую зубастую – сидела, смотрела, убегать не торопилась.

Мама загремела было ключами, чтобы глянуть, да вовремя остановилась. Нам только среди ночи битвы с крысой не хватало. Столпились втроём возле двери, за собачьим лаем ничего не слышали. На всякий случай прикрыли распахнутую фрамугу окна.

Дикси постепенно угомонился. Легли досыпать, наутро толком и не вспомнили.

Я первая собралась выходить, дёрнула замок – и остолбенела. Крыса??? На ватных ногах заковыляла обратно в комнату созывать остальных.

В коридорчике было окно.

Всегда закрытое. Сейчас обе створки болтались, раззявленные настежь. В центре пола на светлом линолеуме красовался огромный грязный отпечаток подошвы. Один. И – нараспашку дверь на улицу. Запертая с вечера на замок с цепочкой.

Как её открыли снаружи? При чём тут окно? Соображали медленно. Наконец, восстановили ход событий. Дверь не отворяли снаружи – через крохотную форточку добрались до задвижки окна. Спрыгнули на пол. Забрались практически в квартиру.