Своя правда

– Отстань, – отмахивалась Софья, – иди, отдыхай. На себя посмотри.

На четвертый день, завершая вечерний обход, Софья отметила, что пациент из пятой палаты выглядит лучше. Она проверила назначения, измерила ему давление, поспрашивала о состоянии.

– Вот видите, – улыбнулась Соня, – вам уже легче. Кризис миновал. Организм потихоньку восстанавливается. Но нужно время. И терпение. Все будет хорошо.

Она выключила свет в палате и, пожелав доброй ночи, уже взялась за дверную ручку.

– Подождите, – внезапно раздался хриплый голос больного.

– Да? – Софья вздрогнула от неожиданности.

Свет уличного фонаря тускло освещал небольшую комнату, но до лица больного не доставал, поэтому Софье пришлось напрячься, чтобы рассмотреть мужчину. Она шагнула к кровати и опять наклонилась к нему.

– Что такое? Болит что-то?

– Нет, нет, – он досадливо поморщился, – ничего не болит. Просто… – мужчина запнулся и замолчал.

Соня терпеливо ждала. Она давно привыкла к капризам больных, научилась без эмоций выслушивать их просьбы и спокойно реагировать на любые причуды и фантазии.

– Хочу вас, доктор, попросить, да вот не знаю, как вы отнесетесь к этому, – вдруг прошептал он.

– Так попросите, и узнаете, – пожала плечами Софья. – Ну, смелее.

Больной замялся, явно теряясь и не находя нужных слов. Почувствовав его растерянность, Софья присела на стул.

– Пожалуйста, не волнуйтесь. Что вы хотите? Слушаю. Не переживайте так. Я все пойму.

– Вряд ли, – выдохнул Марк.

– Вы меня пугаете. Говорите уже.

– Да, звучит странно. Конечно. Но… Мне кажется, вы сможете понять.

Софья Никитична насторожилась. Она терялась в догадках, но все же решила помочь пациенту.

– Вы хотите встать? В туалет?

– Да нет же, – Марк насупился, потемнев лицом. – Для этого я бы медсестру позвал.

– Так что же? – Соня старалась подавить любопытство.

– Если бы, – Марк тяжело вздохнул и, собравшись с силами, произнес: – Вы не могли бы взять моего ребенка?

– Что? – Соня чуть не упала со стула. – Что вы сказали? Я, простите, не поняла…

В тусклом свете уличного фонаря все предметы приобретали уродливые очертания. Софья напрягла зрение, чтобы в полумраке рассмотреть выражение лица больного. Вдруг он бредит? Или поднялось давление.