Красное вино Победы (сборник)

Она свисала с плеч волнистыми складками, рукава были широкие, с большими отворотами, а воротник разлегся от плеча до плеча. Может быть, так казалось после черного пальто, которое очень ладно сидело на даме?

Пальто это было очень хорошее, совсем новое – и материал, и лисий воротничок. Его еще можно носить и носить, и если бы у Дуняшки было такое, она не стала бы брать шубу, а купила бы пуховый платок и боты.

Дуняшке хотелось сказать об этом даме, хотелось проявить участие, посоветовать что-нибудь, как советовали только что во время примерки ей самой.

Дама передернула плечами, отчего шуба заходила на спине широкими складками, и посмотрела на себя в зеркало. Дуняшка увидела ее красивое, в этот момент слегка побледневшее лицо, охваченное широким рыжим воротником. Живые светло-коричневые глаза смотрели внимательно и строго, а подкрашенные губы чуть улыбались.

– Филипп, тебе нравится? – спросила дама, проводя выгнутой ладонью по щеке и волосам.

– В общем, ничего, – сказал мужчина. – Пожалуй, даже лучше той…

– Как сзади?

– Три складочки. Как раз то, что ты любишь.

– Может быть, не будем брать? Мне не очень нравится воротник.

– Отчего же? Шуба тебе к лицу. А воротник – пригласи Бориса Абрамовича. Переделает.

– Мне его что-то не хочется. Марина Михайловна говорила, что он ей испортил шубу.

Дама еще раз взглянула на себя в зеркало.

– Хорошо, я беру, – сказала она. – Если что – Элка сносит.

– Разрешите выписать? – учтиво спросила продавщица.

– Да, да, милая…

Мужчина пошел платить. Он расстегнул портфель и положил на кассовую тарелочку два серых кирпичика сотенных, перехваченных бумажной лентой.

– Это все за одну шубу?! – ахнула Дуняшка.

Шуба была завернута в бумагу. Продавщица с серьезным лицом, на котором была написана вся торжественность момента, несколькими привычными взмахами руки обмотала пакет бечевкой и, вручая даме, так же, как и Дуняшке, пожелала:

– Носите на здоровье.

– Благодарю вас.

– Вот мы с тобой и с обновками! – улыбнулась дама, заметив Дуняшку и ласково потрепала ее по щеке.

В ее руках был совсем такой же пакет, как и Дуняшкин, почти такого же размера, в той же белой бумаге с красными треугольниками, так же перехваченный крест-накрест бечевкой.