Красное вино Победы (сборник)

Денис Иванович с любопытством и даже как будто с удивлением оглядел ребятишек.

– Чистые сапустаты! – подсказал дед Квадрат.

– Погоди, не лотоши, – поморщился Денис Иванович и спросил Аполошку, повертев перед его закопченным носом найденной на наковальне железякой. – Ты ковал?

– Я… – отворачиваясь, сознался Аполошка.

– Это что ж такое будет?

Аполошка промолчал.

– Это дышляк, – сказал за него малец.

– Что за дышляк?

– Это что колеса вертит, – быстро заговорил Митька, заблестев непросохшими глазами.

Митька с поспешностью подскочил к груде железного хлама и вытащил оттуда самоварно блеснувшую артиллерийскую гильзу крупного калибра.

– Это вот котел самый… Куда воду наливают… Мы вот тута дырку заклепаем, и котел будеть… А тут колеса… Пар сначала пойдет здеся, потом здеся и здеся…

Денис Иванович еще раз оглядел «котел» и поставил на наковальню.

– Ты вот что, Аполошка… Паровоз – это ладно… Ты мне скажи: болт отковать сможешь?

Аполошка перемялся ботинками.

– Ну что ж молчишь? Экий ты козюлистый!

– С нарезкой? – глядя куда-то в сторону, спросил Аполошка.

– Как положено.

– Если с нарезкой, то плашки надо.

Говорил он медленно, тягуче, словно брел по вязкой топи и с превеликим трудом выволакивал слова-ноги.

– А ты откуда это знаешь, что плашками?

Аполошка поддернул носом, и даже что-то презрительное промелькнуло в его сумрачном чумазом лице.

– А как же?

– Гм… – пожевал губами Денис Иванович.

– Простого болвана?

– Давай простого.

– Сейчас прямо? – недоверчиво спросил Апо-лошка.

– Сейчас и валяй.

– Дак какой надо? На три четверти, на пять восьмых или какой?

– Валяй на три четверти.

Аполошка потянул из вороха железа длинный прут и кивнул Митьке:

– Ну-ка, качни.

Митька с радостной готовностью подскочил к мехам, схватил за ремешок, перехлестнутый за деревянную вагу над головой, и повис на ремешке обезьянкой, задрав кверху сапоги.

4

Внутри горна, над шлаком, что-то загудело, зашипело, малиновое пятно остывающих углей живо брызнуло искрами и засинело огоньками. Аполошка пошурудил огонь и сунул прут в угли.

Красный летучий отсвет озарил Аполошкин подбородок, мослатые скулы, бугристый лоб, все, что было упрямого в этом нескладном подростке, оставив в тени лишь его раздумчиво-синие, широко распахнутые глаза.