Могикане Парижа

Одна торговка, за метив, что аббат озирается по сторонам, поглядывая на номера домов, сочла нужным помочь ему.

– Доброе утро, господин аббат!

– Доброго утра, моя милая! – отвечал с достоинством аббат и продолжал свой путь.

– Господин аббат, вы спешите, может быть, на свадьбу? – спросила кумушка.

– Вы угадали, – ответил священник, останавливаясь.

– На свадьбу, которая должна произойти в доме № 20? – добавила другая.

– Именно! – ответил еще более удивленный священ ник.

Заслышав, что башенные часы Св.

– Вы пришли на свадьбу г-на Жюстена? – спросила третья кумушка.

– На свадьбу с маленькой Миной, которой вы состоите опекуном? – произнесла четвертая.

Священник глядел на кумушек с возрастающим изумлением.

– Да оставьте же, наконец, в покое этого достойного человека, болтушки! – крикнул бочар, набивавший обручи на винную бочку. – Разве вы не видите, что он спешит!

– Да, действительно, я спешу, – сказал добрый священник.

– Да вот вы уже и пришли, господин аббат – остается несколько шагов.

– Будьте покойны, г-н кюре, – вы не заблудитесь. Мы проводим вас до самых дверей.

– Эй! Баболен, беги вперед и скажи г-ну Жюстену, чтобы он не беспокоился более: г-н аббат, которого он поджидал, сейчас прибудет.

– Вы никогда не были у Жюстена, господин священник?

– Нет, мои добрые друзья, я никогда не был в Париже.

– Вот как! Откуда же вы?

– Из Буйля.

– Из Буйля! Где это? – спросил чей-то голос.

– Во внутреннем департаменте Сены, – отретил другой голос.

– Действительно, Внутренняя Сена, – подтвердил аббат Дюкорне, – это восхитительная местность, которую называют Руанским Версалем.

– О! Вы найдете, что они прелестно устроились.

– А в особенности хорошо меблировали квартиру. Вот уже три недели только и видишь, что возят им мебель.

– Значит, он богат, этот господин Жюстен?

– Богат?.

– Но в таком случае, как же может он это делать?.

– Есть люди, которые расходуют то, что они имеют, а есть такие, которые расходуют то, чего не имеют, – пояснил цирюльник.

– Так! Уж не хочешь ли ты сказать что-либо дурное о бедном школьном учителе потому только, что он сам бреется?

– Ха, ха, ха! Он очень хорошо бреется! Три недели тому назад у него на подбородке был порез шириною в полдюйма.