Могикане Парижа

– Почему же нет?

– А если с ними что-нибудь случиться?

– О! Об этом не беспокойтесь. Я переговорю с гарсоном, а когда здесь будут знать, что они состоят под моим покровительством, то ни один, хотя бы даже самый наглый бродяга в этом вертепе, не посмеет прикоснуться к их головам.

– Хорошо, – согласился Жан Робер, – только будьте так любезны, отдайте это распоряжение при мне.

– Очень хорошо.

Сальватор подошел к лестнице, нагнулся над нею и свистнул каким-то особенным образом.

Казалось, что этого человека здесь никогда не заставляли ждать.

Свист его еще не успел стихнуть, как по лестнице взбежал гарсон.

– Вы звали, господин Сальватор? – спросил он.

– Да.

Он протянул руку и, указывая на двух спящих молодых людей, пояснил:

– Эти господа – мои друзья, мэтр Бабилас. Понял?

– Точно так, господин Сальватор, – коротко ответил гарсон.

– Теперь мы можем идти, – сказал молодой человек поэту.

Жан Робер остался еще на несколько минут, спросил счет и расплатился.

Давая гарсону пять франков на чай, он прибавил:

– Скажи, братец, пожалуйста, кто этот барин, который сейчас велел тебе беречь моих друзей?

– Это не барин-с, это господин Сальватор.

А разве вы их не знаете?

– Нет. Поэтому-то я тебя и спрашиваю.

– Это комиссионер с улицы Фер.

– Что ты говоришь!?

– Я говорю-с, что это комиссионер с улицы Фер.

Гарсон проговорил это так серьезно и просто, что заподозрить его во лжи не было возможности.

– Да, кажется, этот господин Сальватор сказал правду, и мы начинаем с ним какой-то доселе небывалый роман! – проворчал Жан Робер, поспешая за своим спутником.

IX. Два друга Сальватора

Комиссионер с улицы Фер сказал правду – ночь сто яла великолепная.

На часах рынка пробило два.

Когда молодые люди вышли из кабака, вправо от них блестел шедевр единственного французского архитектора – скульптора Жана Гужона, – «Фонтан невинных», залитый фантастическим светом луны. Его прекрасные пилястры коринфского стиля четко выделялись на темном фоне во всей чистоте своих гармоничных линий.

Казалось, будто наяды, эти капли кристальной воды, преображенные в женщин, спускали со своих прекрасных тел легкие покровы, чтобы броситься в зеркальный бассейн или окунуть в него свои прелестные ножки.

Молодые люди, несмотря на разницу в общественном положении, которое их, по-видимому, разделяло, взяли друг друга под руку и направились на улицу Сен-Дени, мимо Пале-де-Жюстис. Дойдя до площади Шале, они остановились.