Могикане Парижа

– Да как же вы можете это знать, когда вас тут вовсе и не было, господин Сальватор?

– Разве мне нужно было быть здесь, чтобы знать, что тут у вас было?

– Черт возьми! Но мне думается…

Сальватор протянул руку по направлению к Жану Роберу и его двум друзьям, которые стояли теперь рядом.

– Посмотри-ка сюда, – сказал он.

– Ну, что ж? И смотрю! – ответил Жан Бык. – Что из этого?

– И что ты видишь?

– Вижу трех фертиков, которым обещал дать добрую встрепку, и задам ее непременно.

– Вот и врешь! Ты видишь трех порядочных молодых людей, которые виноваты только тем, что зашли в такой вертеп.

– Да разве я начал ссориться с ними?

– Уж не станешь ли ты рассказывать мне, что это они затеяли ссору и начали драться с тобой и с твоими товарищами?

– Однако ж они и при вас собирались защищаться.

– Оно и понятно! За них была и их ловкость, и их правда! Ты ведь воображаешь, что все дело в силе, и даже переменил свое настоящее имя Варфоломея Лелона на прозвище Жана Быка… Ну, вот теперь и уверяй, что это не так! Дай бог, чтобы этот урок остался у тебя в памяти!

– Да говорю же вам, что они сами называли нас чудаками, разбойниками, сиволапыми…

– А за что они вас так называли?

– Они говорили, что мы пьяные.

– Нет, я тебя спрашиваю, за что они вас так называли?

– За то, что мы хотели запереть окно.

– А почему тебе так мешало, что оно отворено?

– Да потому что… потому что…

– Ну, ну, почему? Говори же!..

– Потому что я не люблю сквозняка, – с видимым усилием выговорил Жан Бык.

– Потому что ты пьяный бываешь зол, любишь ссориться и ухватился за первый попавшийся случай; потому что ты и перед этим с кем-нибудь поссорился и хотел на ком-нибудь сорвать злость за капризы и неверности мадемуазель…

– Молчите, господин, эта злодейка меня в могилу загонит!

– Ага! Видишь, значит, я попал метко!

Сальватор с минуту помолчал и нахмурился.

– Эти господа поступили хорошо, что отперли окошко, – продолжал он, – воздух здесь отвратительный! А так как на сорок человек одного отпертого окна мало, то сейчас же ступай и отопри еще одно.

– Я? – переспросил плотник и бессознательно крепче расставил ноги. – Чтобы я пошел отпирать второе окно, когда сам требовал, чтобы заперли первое?! Ведь я все еще Варфоломей Лелон, сын моего отца.

– Ты, Варфоломей Лелон-пьяница и задира, который позорит имя своего отца и который сделал хорошо, что принял вместо этого имени кличку.