Могикане Парижа

– Вот, Броканта, получай луидор за высказанную тобой правду, – перебил Сальватор, – но на этот луидор ты купишь ребенку три пары нитяных чулок и одну пару козловых башмаков.

– Я хочу красные башмаки, господин Сальватор, – произнесла Роза.

– Ты выберешь обувь того цвета, какого пожелаешь, дитя.

Затем, обратясь опять к Броканте, он сказал:

– Ты слышала? Если ровно через неделю, ровно в этот час, я найду вас здесь еще, я увожу Розу… Не забудь, Броканта, – прибавил он вполголоса, – что ты своей головой отвечаешь мне за этого ребенка! Если ты уморишь ее от холода на своем чердаке, я тебя уморю холодом, голодом и рядом всевозможных лишений в подвале.

Произнеся эту угрозу, он наклонился к девочке, которая подставила ему свой лоб для поцелуя.

Жан Робер бросил прощальный взгляд на старуху и обоих детей и вышел следом за Сальватором.

– Что это за странная девочка? – спросил он Сальватора, выйдя с ним на улицу.

– А, бог ее знает! – ответил тот и рассказал Жану все, что знал о девочке, т.

Рассказ этот был короток, и, когда они приблизились к Новому мосту, он был окончен.

– Здесь! – произнес Сальватор, облокачиваясь на решетку статуи Генриха IV.

– Зачем же мы остановились?

– О! Мой милый, вы слишком любопытны.

– Однако…

– Как драматическому поэту вам должно быть известно, что умение хранить тайну – это своего рода талант.

Впрочем, они ждали недолго.

По прошествии десяти минут карета, запряженная парою бодрых лошадей, свернула с набережной Ювели ров и остановилась против статуи Генриха IV.

Мужчина, лет около сорока, открыл каретную дверцу и, выглянув изнутри кареты, произнес:

– Торопитесь, господа!

Молодые люди вошли в карету.

– Ты знаешь куда, – произнес тот же мужчина, обратившись к кучеру.

Лошади пустились вскачь и, повернув посередине Нового моста обратно, направились вдоль Школьной на бережной.

XXIV. Господин Жакаль

Расскажем нашим читателям то, что Сальватор счел лишним рассказывать Жану Роберу.

Расставшись с Жюстеном и Жаном Робером на улице предместья Св. Якова, Сальватор, как мы сказали, направился в полицию.

Он достиг той глухой, безлюдной улицы, которая носит название Иерусалимской и представляет собой тесное, темное и грязное место, куда солнце заглядывает разве украдкой.

Сальватор смело и свободно вступил в ворота пре фектуры, как человек коротко знакомый с этим помещением.

Было семь часов утра. День начал только заниматься.