Роддом, или Неотложное состояние. Кадры 48–61

– Я понимаю. Муж у неё богатый парень. На исследования не жидились. Но я не нашёл там самого элементарного. Семейного анамнеза.

– Есть там семейный анамнез. Всё чисто. Никто ничем не болел.

– Вот это меня и смущает. Такая краткость и чистейшая прозрачность. Ребята, мы были в палате у Лизы вместе. Теперь вы не против, если я поговорю с ней наедине?

Начмед и заведующая обсервацией синхронно кивнули. Святогорский вышел.

– Что это с ним? Не балагурил. Не читал нам лекций с историческими экскурсами?

– Неправильно поставлен вопрос, моя возлюбленная супруга.

Родин получил от возлюбленной супруги чувствительный тычок в плечо.

Святогорский вошёл в палату без стука. Лиза лежала на кровати, в палате царила полутьма. На тумбочке у Лизы был стакан кофе. Она слабо улыбалась.

– Вы уже были у меня сегодня, да? С другими докторами.

– Да, Лиза.

Анестезиолог внимательно смотрел на неё.

– А муж и папа только что ушли. У Лёшки – очень важные встречи. Серьёзный проект. Я сама его вытолкала. У нас будет ребёнок. А ребёнку нужна обеспеченная жизнь.

– Папа почему ушёл?

– Я попросила его принести мне лавандовое мыло. Когда я чую запах лаванды – мне становится легче. Мы с папой в детстве часто…

– И как часто вы чуете запах лаванды?

– Постоянно, – улыбнулась Лиза. – Я пользуюсь только лавандовым мылом. … Вы считаете, что я сумасшедшая?

– С чего вы взяли?

– Невропатологи уже спрашивали меня об обонятельных галлюцинациях.

Лиза чуть надулась.

– Лиза, я не говорил, что вы – безумны. … Вы позволите мне подождать вашего отца? Я хочу с ним поговорить.

– Разумеется, – ответила Лиза. – Присаживайтесь.

Святогорский сел на диванчик, стоявший у противоположной стены «блатной» палаты. Некоторое время они молчали.

– Лиза, сейчас у вас болит голова?

– Да… Простите, не запомнила как вас зовут.

– Аркадий Петрович. Это вы меня простите, что не представился. Я врач-анестезиолог.

– Я уже не помню, когда у меня не болела голова. Просто сейчас она болит чуть меньше. Так всегда бывает, когда папа рядом. Не знаю почему.

– На сколько баллов сейчас боль? По десятибалльной шкале?

Лиза снова улыбнулась.

– На семь, Аркадий Петрович. И это огромное облегчение. Потому что вот уже тридцать две недели она почти всё время болит на десять из десяти.