Пятая гора

 – Ибо потом за все золото мира не удастся вернуть мир в этот город.

Илия стоял, опустив голову. Он знал, что заслуживает самых страшных пыток, потому что Господь от него отступился.

– Ты взойдешь на вершину Пятой горы, – продолжал жрец. – Будешь молить прощения у оскорбленных тобою богов. И они поразят тебя небесным огнем. А если нет – то, значит, им угодно, чтобы мы покарали тебя нашим судом и правосудие свершилось нашими руками. Тогда завтра тебя казнят так, как принято у нас.

Илия хорошо знал, как принято казнить в Акбаре: у приговоренного вырывали из груди сердце, а потом ему отрубали голову.

– Господи, почему Ты избрал меня? – возопил Илия, хоть и знал, что стоявшие вокруг него люди не поймут, о каком выборе говорит он. – Разве не видишь, что я не в силах исполнить то, что Ты требуешь?!

Ответа не услыхал никто.

Жители Акбара вереницей шли за стражниками, которые вели израильтянина к подножью Пятой горы.

Приговоренный и стража остановились перед каменными алтарями, куда испокон века люди возлагали жертвы, где оставляли свои просьбы и дары. Все знали легенды об исполинах, живших там, все помнили судьбу тех, кто нарушил запрет и был испепелен огнем с небес. А путники, проходившие ночью по равнине, клялись, будто слышали громоподобный хохот богов и богинь, пировавших на вершине.

Не все верили в это, но никто не осмеливался преступить запрет, бросив вызов богам.

– Ступай, – сказал стражник, толкнув Илию древком своего копья. – Погубивший ребенка заслуживает злейшей из казней.

* * *

Илия переступил запретную черту и начал подниматься по склону. А когда смолкли за спиной яростные крики акбарцев, присел на камень и заплакал, подумав, что с того памятного дня в мастерской, когда окутала его тьма, пронизанная мириадами искр, он неизменно приносит своим ближним одни несчастья.

Бог Единый потерял в Израиле своих приверженцев, а культ финикийских богов теперь, наверное, укрепился. Еще в первую ночь, проведенную на берегу Хорафа, Илии пришло в голову, что Господь избрал его, чтобы сделать мучеником, как избирал прежде многих других.

Но нет: Господь послал ему тогда зловещую птицу ворона, и тот приносил ему пищу, пока не пересох Хораф.