Когда цветут эдельвейсы (сборник)

Несмолкающий ручей ореха и шелухи сыплется из барабана, очень быстро образуя приличную горку. Затем следует недолгое просеивание через два сита: более крупное – для ореха, мелкое – для шелухи, а чистейший орех коричневым золотом осыпается в объемистый мешок.

Ни разу не видевшая обработки шишек, девушка удивляется простоте процесса и его качеству:

– Я думала, что мы шишки повезем на вертолете! А тут на тебе: час работы – мешок ореха!

– Если шишками возить – это сколько же надо вертолетов? – смеется Васька.

– И это все придумал ты?

– Что ты! Это наши отцы и деды, да и не за один год, а может быть, за века!

Сбор падалки Васька берет на себя и быстро, без устали суетится меж стволов деревьев, подтаскивая к общей куче набитые до отказа кули. Ольга торопливо крутит ручку барабана, стараясь побыстрее закончить с надоевшим орехом. Но куча не уменьшается, а увеличивается. Как она ни старается крутить, просеивать, пересыпать – Васька все же бегает быстрее.

Искоса наблюдая за ним, Ольга поражается его расторопности.

– Откуда у тебя столько энергии? – уже в который раз спрашивает она, когда практически в сумерках заканчивается трудовой день. – Ты хоть когда-нибудь устаешь?

Он неопределенно пожимает плечами, неторопливо закуривает и уводит разговор на другую тему.

Из дневника Ольги:

«Никогда не думала, что в тайге такое количество зверья! Прошло всего лишь десять дней, как мы прилетели, но я уже насмотрелась на всех, начиная от медведя и кончая бурундуком-полосатиком! Вася говорит, что все они собрались на орех, которого в этом году – тьма! Нередок случай, когда враз можно увидеть три-четыре, а то и пять белок! Про бурундуков я вообще молчу! Несколько раз видела соболей, они подбегают прямо к избушке и, кажется, совсем не боятся человека: встанут столбиком в каких-то десяти метрах, полюбопытствуют и тут же исчезают, как будто их и не было.

Но я никак не могу понять, почему он голый».

12

Первый раз Оля осталась одна в тайге «всего лишь на несколько дней». Но девушку не пугали дни, ее пугали ночи.

Еще утром Васька ушел на другую избу, находящуюся под соседним белком.