Слёзы чёрной речки

Взявшись за костяную ручку, Сережка торжественно поднял над головой легко добытое обманным путем оружие, со свистом разрезал воздух и, предусмотрительно спрятав клинок в штаны, коротко скомандовал:

– Ну вот. Теперь пей из копыта. Сразу же конем станешь!

Колька встал на колени и, склонив голову к отпечатавшемуся на глине конскому копыту, принялся пить грязную воду.

Когда жижа исчезла, он гордо приподнял голову и, с недоумением посмотрев на Сережку, спросил:

– И где твое превращение?

– Наверное, след не волшебный.

Пей из следующего копыта, – с иронией предложил Сережа, едва сдерживая смех.

Колька послушно продвинулся к следующему копыту, однако и на этот раз ничего не произошло.

– Ну и что? Может, еще одно копыто осушить? – спросил Колька, вставая на ноги. – Врешь ты все, это сказки, что можно в коня превратиться!

Сережка захохотал, закрутился волчком на одной ноге, затараторил распространенный в кругу детворы стишок:

– Обманули дурака на четыре кулака! А на пятый кулак вышел Колька-дурак!

– Обманул, да? Когда банку принесешь? – с обидой в голосе спросил Колька.

– Банку? Какую банку? Нет у меня никакой банки!

– Тогда давай назад саблю! – не унимался Колька.

– Что? Саблю? А ты это видел? – изменившимся голосом, с некоторой угрозой ответил Сережка и подставил под нос Кольке фигу.

– Дай! – более твердым голосом повторил Колька и ухватил обидчика за рубаху.

– Чего цапаешь? Не хватай, не твое! – сильно оттолкнул настойчивого пацана Сережка, отчего тот, не удержавшись, упал.

Но Колька оказался не робкого десятка. Быстро вскочив на ноги, он хлопнул Сережку кулаком по лицу. Сережка ответил ему тем же. Из Колькиного носа ручьем хлынула кровь. Девчонки завизжали от испуга. Мальчишки подбадривающе закричали.

На шум из бревенчатой сторожки выглянул бородатый сторож Ефим и угрожающе рявкнул на всю улицу:

– А ну! Уж я вас! Уши-то порву!

Перепуганная детвора бросилась врассыпную. Наташка засеменила вниз по реке.

Шумное сопение за спиной заставило ее бежать еще быстрее, но преследователь не отставал. Девочке казалось, что дед Ефим гонится за ней. В изнеможении, едва перебирая заплетающимися ногами, она осмелилась обернуться. Вместо бородатой рожи Наташка увидела раскрасневшееся, запыхавшееся, измазанное кровью лицо Кольки.

– Ты что это за мной бежишь? – падая на траву, сбивчивым голосом спросила Наташка.

– Я?! Очень мне нужно за тобой бежать! Я сам по себе.