Тени исчезают в полдень

Потом добавила тише: – Про Демида не знаю, а Шатров на это не способен. Он ведь так… дурь выгоняет. Разберемся. И если что – не уйдет.

Слово Марьи было законом…

После колчаковщины Демида и Анисима действительно забрали в милицию. Но через месяц отпустили с миром, – видимо, ни тот, ни другой в гибели зеленодольцев от рук карателей виновны не были.

А вскоре вернулся Филька Меньшиков. С костыльком в руках. Самодельный этот костылек сразу привлек внимание тем, что набалдашник его был вырезан в виде человеческой головы.

Где все это время был Филипп, что делал?

Сам он на все вопросы отвечал так:

– Где был, там и наследил. Кинулась вдогонку свора, да вернулась скоро… Вы что думаете, коль Меньшиков, так и сволочь? На Демидке вон убедились. Живем справно – это куда денешь, только совести еще не прожили. Думаем, до смерти хватит…

С приездом Филиппа опять загудел Зеленый Дол от ежедневных пьянок. Но пьянствовали они теперь втроем – братья Меньшиковы да Фрол Курганов.

– Что, испугался, песья твоя кровь?! – орал иногда ему в лицо Демид, встречая на улице. – Хочешь теперь чистеньким стать? Видим, за Марьиным хвостом бегаешь, как кобель. Скоро ноги зачнешь ей вылизывать. Н-ну, ничего, если нам пропадать, так вместе. Мельницу-то тоже держал… Забудется это, что ли, тебе?!

Анисим в разговоры не вступал, презрительно сплевывал Демиду под ноги и проходил мимо.

На другой же год после ликвидации колчаковщины Марья начала сколачивать что-то наподобие сельхозартели. Людям и так было нелегко растолковать, что к чему, а тут Меньшиковы пьяно орали:

– У нас своя коммуна, своя и артель… Каждый живет, как ему веселей. Нам пока не тоскливо. Гул-ляй, братва!..

И они гуляли, куролесили до самого дня трагической гибели Марьи Вороновой.

…Долог, нетороплив зимний рассвет, о многом можно передумать, многое можно вспомнить, пока не рассеется густая синь на окнах.

– Я ведь совсем, рассохшаяся колода, забыла – Мишенька просил картошки сварить в мундирах, – сказала Харитоновна, выходя из своей комнаты.

– Ладно, ладно, ты отдыхай, – проговорил Захар. – Я сам сварю.

Картошка в мундирах – любимое Мишкино блюдо. Захар слазил в подпол, достал картофель, помыл, насыпал в чугунок, поставил на огонь.