Мы простимся на мосту

– Но вы ведь не мужа встречали, конечно? – спросил он, сердясь на самого себя за эту неловкость.

Состав подошел, их ударило паром. Они отступили.

– Пойдемте обратно, – сказала она. – А то еще поезд пропустим. Вы в первом, наверное, едете?

– Да, в первом, – ответил Шаляпин. – Хотя в этой неразберихе…

– И я, разумеется, в первом. А ведь никудышняя из меня Анна Каренина! – вдруг засмеялась Дина Ивановна. – Напрасно я это затеяла.

Она отбросила свой букет далеко в сторону и, не оглядываясь, быстро пошла назад.

Проводник, немолодой, с выпуклыми, пестрыми, как пчела, глазами, принес два стакана кипятка, зажег золотистую тусклую лампу и, получив от Шаляпина на чай, закрыл за собою дверь, пожелав «товарищам» доброй ночи.

– Вы знаете, Федор Иваныч, – хмельным и слишком бодрым голосом сказала Дина, прижимая оттопыренные губы к оконному стеклу и дуя сквозь них. – Вы, наверное, думаете, что раз вы артист, вы все понимаете, правда? А это не так. Я знаю, что все вы – артисты и всякие там музыканты, художники, даже писатели – нисколько не умные люди.

Она оторвала губы от стекла и улыбнулась ему через плечо мягкой и веселой улыбкой, никак не соответствующей ее хмельному и громкому голосу.

– Мы все совсем разные люди, – удивляясь ее поведению, сдержанно ответил Шаляпин. – Есть глупые, есть поумнее. При чем здесь – артист и писатель? Уж кто кем родился…

– Артисты и писатели, наверное, думают, что самое главное – это любовь между мужчиной и женщиной, поэтому они все время пишут и сочиняют только о любви.

И снова приникла к стеклу.

– Вы словно истерзаны, Дина Ивановна, – пробормотал Шаляпин.

– При чем здесь «истерзана»!.. Кто не истерзан? Я мужа-то бросила, кстати. Взяла да и бросила сразу после нашего медового месяца, вернулась к сестре… И вот ведь я знаю, что больше никогда не увижу его, а ничуть не переживаю. Меня даже совесть не мучает! Что вы молчите?

Она отлепила лицо от стекла: губы ее были пухлыми, едва розоватыми в полутьме.

– Как вы думаете, – быстро спросила она, – ведь мы все погибнем?

– Почему погибнем? – Шаляпин сердито посмотрел на нее. – Первая жена родила мне девятерых детей, один сынок помер, Илюша…

Дина Ивановна торопливо перекрестилась.

– У меня племянник тоже Илюша, – испуганно сказала она. – Дрожим все над ним… Страшно любим!

– Вторая жена моя, Маша, троих родила, – продолжал Шаляпин.