Божественная комедия

Одна из них сказала:

«Ты, ради нас сошедший в эту тьму,

Ты, чья душа к нам жалость испытала,

Хотя преступны все мы, – твоему

Величию не можем не дивиться,

И если бы, в грехах своих, Ему,

Творцу миров, мы смели помолиться,

Просили б мы, чтоб мир и благодать

На голову твою могли спуститься

За то, что нам ты можешь сострадать.

О, говори – тебя мы слушать станем,

Расспрашивай – мы станем отвечать,

Пока в пучину бездны вновь не канем…

Мой край родной – на берегу морском,

Где волны По бегут, подобно ланям,

Теряясь в океане голубом.

Любовь, души прекрасная подруга,

В груди Паоло вспыхнула огнем.

Он был пленен той красотою юга,

Которая была во мне и вдруг

Исчезла от жестокости супруга.

Любовь – призыв души, как сладкий звук,

Откликнулась в душе моей любовью,

Которая не убоялась мук,

Не умерла, хоть истекала кровью.

Любовь нас к ранней смерти привела, —

Но казнь – братоубийце! К изголовью

Его, так много сделавшего зла,

Должны спуститься адские страданья…»[26 - «Ты, ради нас сошедший в эту тьму…» – Так говорит у Данте прекрасная Франческа, дочь Гвидо да Полента, владельца Равенны. Насильно обвенчанная с Джианчиотто, старшим сыном Малатесты, владельца Римини, она любила его младшего брата Паоло. Джианчиотто был безобразен, хром, зол и скуп; Паоло же был прекрасен, добр, щедр и страстно любил Франческу.

Умолкла тень. Не поднимал чела

Я, слушая ее повествованье,

И долго пересилить не умел

Невольного, глубокого молчанья.

«Куда с своей ты думой залетел?» —

Спросил поэт. «О, сколько наслаждений?

И чудных грез им посулил удел,

Но вместо них дал вечный гнет мучений!» —

Воскликнул я и тени молвил вновь:

«Франческа, ты несчастней всех видений!

Волнует сострадание мне кровь…

Поведай же: когда ты угадала

В себе свою неясную любовь

И чувство непонятное узнала?»

Франческа мне дала такой ответ:

«Воспоминания язвят меня, как жало!.

Ужасней и сильнее скорби нет —

О днях блаженства вспомнить в дни печали;

О том тебе расскажет твой поэт,

С тобой идущий.