Божественная комедия

Поэту повинуясь, я решился

Обвить его рукой и уцепился

В одно мгновенье за плечи, а он,

Когда раскрылись демонские крылья,

Собрал свои последние усилья

И, дерзостью безумной увлечен,

За сатану руками ухватился

И по бокам косматым опустился,

Скользя меж им и ледяной стеной,

До самых бедер беса и со мной

(Все для меня казалось непонятно),

Ногами вверх, а головою вниз

Он быстро опрокинулся обратно

И стал ползти, а я на нем повис…

Мне чудилось, хоть то невероятно,

Что снова возвращаемся мы в Ад.

Что не вперед стремимся, а назад.

Тогда сказал мой спутник, задыхаясь,

Как человек, лишенный сил почти:

«Держись теперь ты крепче, не срываясь.

По одному лишь этому пути

Из царства зол мы можем удалиться.

Нам выхода другого не найти».

Затем со мной спешил остановиться

Он на одной из выдавшихся скал,

Где на обрыве мог я укрепиться,

А сам передо мной он твердо стал.

Я поднял вверх глаза, воображая

Увидеть Дите так, как он стоял,

И, сам своим глазам не доверяя,

Увидел только ноги сатаны,

Но кверху обращенные… Сгорая

Сомнением – что чувствовал тогда я —

Понять простые смертные должны,

Во мне все мысли сделались темны, —

Я был смущен, никак не постигая,

Как миновал я роковую грань.

Тогда сказал путеводитель: «Встань,

Пройти еще нам остается много

И будет тяжела еще дорога,

А солнце совершило в небесах

Уж треть пути».

В подземных, незнакомых мне местах.

Куда лучи дневные не пробились,

И глыбы первобытные земли

Передо мной в пещере громоздились.

Я с места встал. «Пока мы не ушли

Из этих мест, мое недоуменье

Прошу тебя, учитель, разреши:

Где тот ледник в его оцепененье? —

Так говорил поэту я в тиши.

Как Люцифер мне виден вверх ногами.

Когда сейчас он только был над нами?

Как вечером возможен утра свет?..

Вся голова моя как бы в тумане».

И мне Вергилий дал тогда ответ:

«Ты миновал уже черту той грани,

Где Люцифером замкнут темный Ад;

Когда я опрокинулся назад,

Ты перешел ту точку роковую,

Тот центр земли, куда со всех сторон

Все тяжести стремятся.