ПоэZия русского лета

Завёлся сверчок по весне

за микроволновою печкой.

Стрекочет, как будто один,

весь мир у него в саквояже,

а мы собрались в магазин,

пока ещё гречка в продаже.

Попробуй не ведать вины,

стыда не почувствовать, если

за микроволновкой слышны

сверчка беспечальные песни.

Торопится тот, кто ведом,

притянут к ноге за верёвку,

и мы покидаем свой дом —

купить про запас упаковку.

Ничто так не будет смущать,

как песня, горящая свечкой,

о том, что жива благодать

за микроволновою печкой.

«Отречённые братья выходят на свет…»

Отречённые братья выходят на свет,

по бесчестию каждый разут и раздет,

и, прикрыв наготу ароматом,

улыбаются встречным солдатам.

Ковыляют неспешно один за другим,

озираясь по-детски как будто благим

и таким непосредственным взглядом,

что никто не ударит прикладом.

Безобидные люди, хоть пальцем крути,

но торчат вместо рук роковые культи,

где набиты, как ценник на пластик,

черепа в обрамлении свастик.

«Святым оставим футбол и пиво…»

Святым оставим футбол и пиво,

а сами в пекло пойдём красиво.

У барной стойки не ждут мессию.

Плохие парни спасут Россию.

Не надо больше домашней каши.

Пусть на шевронах подруги наши

так улыбнутся, что обессилен

умолкнет сладкоголосый Сирин.

Пока святые – не то что парни,

а так – печеньки от мишки Барни,

расскажут байки про аннексию,

плохие парни спасут Россию.

Обвисло небо, земля в растяжках,

нас очень много, и мы в тельняшках.

Святые дома сидят в пижамах,

носы в повидле да яд на жалах.

Такие люди не знают жизни,

им непосильна любовь к Отчизне.

И пусть святые подобны змию,

плохие парни спасут Россию.

«Со всех сторон предатели…»

Со всех сторон предатели,

кругом одни враги…

Сто лет стоят у матери

в прихожей сапоги.

Отцовские, как новые,

с калошами рядком,

подошвы коронованы

железным каблуком.

На старте, что на финише, —

один потенциал.

Я раньше даже выпивший

сапог не надевал.

Отечества и отчества

ни разу не сменил.

Отец мой вроде плотничал

и пчёлок разводил.

У горизонта пасмурно.

Мне издали видать

разграбленную пасеку

и вражескую рать.

Играть судьбе изломанной

в бездомного щенка.

Горит, как зацелована

предателем, щека.

И жизнь ещё не прожита,

не набраны долги,

но я иду в прихожую

примерить сапоги.