ПоэZия русского лета

Севастополь

Скалистый берег Фиолента, разрывы, по воронкам гарь.

Я не был здесь тогда, но каждый метр знаю: здесь легенда.

Здесь каждый голос – золото, а каждый вдох – янтарь.

Там, где стояли тысячами верных под вражеским огнём недели напролёт,

У монастырского забора тысячи нетленных

Стоят в строю небесных сил, закончив свой земной полёт.

Они не мы, и было б слишком смело

Нам говорить, что мы такие же, отнюдь.

Мы в 90-х спали, позже – воровали оголтело,

Не видя брода, прыгали, но так и не посмели потонуть.

Ну что ж, и если нам одна награда скалистым берегом, где юные лежат, – иди.

Значит, пойдём по следу их, значит, опять баллада. Баллада о войне и о любви!

«Пусть будет тишина. Пусть до конца времён…»

Пусть будет тишина. Пусть до конца времён.

Пусть слышат. Пусть наслаждаются. В неё пускай поверят наконец.

Макеевка, Луганск, Харцызск и Горловка,

Донецк и Марьинка, Шахтёрск и Алчевск.

Пусть никогда на улицах ни звука,

пусть ни одной слезинки этих городов.

Пусть будет так, чтобы ни одна на свете сука

не подняла стволы на наших стариков.

Пусть лучше мы потерпим, не с руки, не страшно.

Пусть лучше детский крик останется в стенах,

где сутками встречают жизнь, где жёны наши

с цветами. Чтоб праздник, чтоб из загса на руках.

Цветы здесь пусть останутся для грома и оваций,

для поздравлений, для любви.

А позже пусть немного дождь отмоет улицы

от навсегда ушедшей из здешних мест войны.

Анна Долгарева

«За холмом и рекой бахает, бацает…»

За холмом и рекой бахает, бацает.

И полно тут этих холмов и рек.

А в Луганске цветёт акация,

И у Ксю в коляске маленький человек.

И везёт она его, совсем новенького,

Меньше месяца как рождённого на свет,

А рядом идёт солдатик, и голова вровень его

С цветами – седыми, и он – сед.

Как брызги шампанские,

Акации соцветия.

Пацаны луганские

Двадцатилетние.

На разгрузке лямки,

На портрете рамка.

Где ваши мамки?

Я ваша мамка.

Как они уходят за реку Смородину,

За реку Донец, за мёртвую воду,

За мёртвую мою советскую родину,

За нашу и вашу свободу.

По воде и облакам, как по суше,

На броне машут, несутся тряско.

«А всё же жизнь продолжается, правда, Ксюша?»

И Ксюша катит коляску.