Уолден, или Жизнь в лесу

Но нам в рамках этого текста он интересен прежде всего как яркий выразитель одной самобытной интеллектуальной тенденции, существовавшей, конечно, не только в Америке, но именно там ставшей очень влиятельной. Назовем эту тенденцию минимализмом.

* * *

Известен еще один эпизод из жизни Торо. По молодости его друг Айзек Хекер, тоже тот еще авантюрист, предложил Генри Дэвиду бросить всё, пересечь Атлантику и, путешествуя по Европе, исследовать настоящую жизнь. Торо отказался – он полагал, что для познания жизни у него и так всё под рукой.

В этом эпизоде содержится житейская формула минимализма: в самом малом уже дано всё, что тебе нужно. На то же чуть раньше указывал романтический принцип Уильяма Блейка: увидеть целый мир в одной песчинке (нельзя забывать, что трансценденталисты – те же романтики, только на свой, американский манер). А еще раньше – в XV веке – похожим образом рассуждал Николай Кузанский: абсолютный минимум и абсолютный максимум совпадают.

Ведя одинокую жизнь в маленькой хижине, Торо видел мир в малом и открывал для себя абсолютный максимум. Для этого ему требовалось не выискивать что-то особенное и экзотическое, но, напротив, отбросить как можно больше всего наносного. И хотя первое, что отбрасывает Торо – это более-менее общепринятые правила хорошего композиционного тона («Уолден» напоминает сборник заметок по поводу и без, что может, во всяком случае поначалу, несколько отягчить его чтение для читателя, привычного к стройным сюжетам), мы можем удерживать в качестве руководящей линии этих уолденовских рассуждений именно пафос отказа и отречения от всего, что представляется автору лишним.

Фрагмент за фрагментом, как на волнах, Торо разворачивает то спокойную, то язвительную критику всевозможных изысков цивилизации, всякий раз уплывая куда-то в сторону от первоначальной мысли – любуясь красотами окружающего мира или, к примеру, припоминая чей-то удачный афоризм.

То, что некогда было вполне исключительным и элитарным удобством, сегодня воспринимается как общедоступное, базовое благо. Разнообразие в пище, регулярную смену одежды, относительный простор жилья мы принимаем за неотчуждаемую данность. И – по Торо – попадаем к этой данности в рабство.