Тени Солнца

– Но, – продолжил мужчина. – Так, как малый Круг еще не готов к воздействию древней магии в таких количествах, вы не будете представлены друг другу. Постоите в разных концах ритуального поля с соответствующей защитой амулетов, разумеется.

– К чему такая осторожность?

– В такие дни бродят множество духов. И не все из них доброжелательны, особенно, когда стираются границы между мирами. Нам они не навредят, но вы будете наблюдателями – без защиты и магии своих земель. Духи не должны знать о вашем присутствии.

– И что ты предлагаешь? – У Каза перед глазами появилась смешная картинка, как он, вместе с остальным малым Кругом, сидит на дереве, смотря сверху за происходящим. А невидимые ранее духи гуляют в тени того самого дерева, даже не подозревая об их присутствии. – Обвешать малый Круг сотнями защитными амулетами и надеяться, что все пройдет гладко?

– Именно так. Вам придется полагаться только на защиту амулетов и рун. Собственную же энергию придется подавить, чтобы её не почувствовали низшие духи.

Не хотелось признавать – но в дополнительной защите смысл был, как бы ни хотелось это признавать Казу. Он почему-то вспомнил, что дед забыл огласить ему дополнительные занятия, но напоминать об этом, конечно же, не собирался. Ему хватало занятий в Гнездеце.

– Как скажешь, дед, – пропел он, ухмыляясь. Дед не должен прочувствовать его эмоции: ни радости, ни страха, ни уязвимости. Святогор прищурил глаза и потянулся за добавкой меда.

– Ты сегодня слишком сговорчив.

Воздух едва заметно потеплел, первый признак надвигающейся весны. Возможно, через несколько недель в Гнездеце начнется капель. Зато в Подгорье должна к этому времени разойтись зелень. Было бы неплохо пройтись по влажной земле, не боясь поскользнуться на льду.

– Настроение хорошее.

– Это хорошо, – задумался Святогор, глядя на блестящее дно бокала. Он молчал, ощущая во рту послевкусие пряного напитка. – Ты давно виделся с семьей?

Каз напрягся, а в горле против воли встал комок.

– На прошлый Йоль. Выделенную неделю провел там, – Морозов поджал губы, он так и не смог назвать то место домом. Черные стены Гнездеца казались роднее мягкой подстилки его кровати.