Любовь дарующие: рассказы о любви, надежде и мурчащих котах

– Куда ж я денусь? Если ты готовил, как же я откажусь? – Зинаида усмехалась и ставила на стол блюдо с маленькими румяными пирожками.

– Ба! Что ж ты со мной делаешь! – Андрей со стоном усаживался к столу. Такие пирожки ему не давались. Сколько раз он пробовал, стоя рядом с бабушкой, готовить их, а все не то выходило. Главного секрета он так и не смог поймать.

– А нет его, Андрюшенька! Я для тебя готовлю, вот и получается вкусно.

Зинаида смотрела, как ест внук, и мечтала о том, как будет кормить правнуков такими же пирожками.

– Бабуленька, все будет! Время нужно. Или тебе уже воспитывать некого? Во дворе детвора перевелась и молодежи не осталось?

И детворы, и молодежи во дворе хватало, и зоркое око Зинаиды не дремало. Вот и сейчас Насте досталось по полной программе.

– Ты что это, девочка моя, себя так низко полоскаешь? – Зинаида, прищурившись, разглядывала худощавую Настену. Давно ли Лида ее в коляске по двору катала, слушая, как та голосит, а вон уже какая барышня вымахала! Девятнадцать скоро.

– Что делаю? Теть Зин, я вас не понимаю.

– А что тут понимать? Коль с женатым мужиком связалась, так не уважаешь себя нисколько, так?

– Ну, знаете! – Настя вскочила было, но тут же села обратно на лавочку, под насмешливым взглядом Зинаиды.

– Знаю, – Зина разгладила на коленях юбку. – Все знаю. И что не любит тебя, а пользуется. И что детишек у него двое, которых он не бросит никогда.

– Откуда вы знаете? Он меня любит…

– Любил бы, разве так с тобой поступал бы? Кто ты для него, Настена?

Настя задумалась. Любимая? Вроде как. Но формулировка какая-то размытая.

– Я тебе скажу, коль сама слово подобрать не можешь. Чемодан ты.

– Кто? – Настя изумленно вскинула брови.

– Чемодан. Без ручки. Тащить неудобно, а бросить – жалко. Сколько еще ваши отношения продлятся? Полгода, год? И бросит он тебя. Потому что у тебя кроме длинных ног и красивой, но пустой пока головы – ничегошеньки.

– Вы думаете, что меня любить нельзя? – Настя сердито смотрела на Зинаиду, теребя в руках ремешок сумки.

– Как это нельзя? Можно! Даже не так. Нужно! Тебя любить должны за честь считать, а не валять в грязи то, что тебе природой дано. Я не про внешность сейчас говорю. Я ведь тебя с пеленок знаю. Помню, как ты матери всех увечных и калечных котов да собак тащила. Сердце у тебя такое, Настена, что впору мир обнять.